Там, где Ярик показывал, никаких кошек не было. Только водосточная труба и старые блюдца, с сухим кормом и объедками. Ярик разорвал пакетик, выдавил корм в блюдечко. Кошки не приходили. Ярик сказал:
— Они, наверное, нас боятся.
— Или они не голодные сейчас. — Вите не хотелось, чтобы его боялись кошки.
— Когда мы Мотьку на дачу привезли, она убежала гулять и не возвращалась. Мы ее неделю ждали. Мама боялась, что Мотьку машиной задавило. Дедушка сказал: когда проголодается — придёт. И она пришла. Я летом опять на дачу поеду, с дедушкой.
— А мы летом с мамой в Америку уедем, к папе. Может, вообще навсегда.
Витя выдохнул — долго-долго. Будто у него вместе с тайной весь воздух вышел.
— Ярь, ты пообещай, что забудешь, что я сейчас сказал. Мама не разрешает никому рассказывать. Говорит, это тайна.
Ярик кивнул:
— А у нас тоже тайна есть. У нас у Мотьки на даче вечером котята родились, а утром пропали. Дедушка сказал, может, их тоже кто-то своровал.
Витя почти догадался кто. Но не знал, что ответить. Потом придумал:
— Ну, может… Тоже дурак какой-нибудь.
На кошачьи миски падали крупные апрельские снежники. Небо было ясным, но уже не светилось.
Аля — мамина подруга. Оля — Алина дочка. Вот пусть мама сама с Олей и дружит, раз та — дочка её подруги!
— Я же тебя со своими парнями не заставляю дружить!
— Витя, это не дружба, а вежливость. Мы сто лет не виделись, Оля говорит, что по тебе соскучилась. Тебе трудно с ней пару часов побыть? Или тебе свои игрушки жалко?
— Да пусть играет. Пусть даже себе чего-нибудь заберёт, если захочет. Пусть хоть всё заберёт, раз мы уедем. А я спокойно посижу у Лёхи.
— А может, ты возьмёшь Олю с…
— Нет, мать. Лёха её к себе точно не пригласит. Он девчонок никогда не приглашает, ты чего? А без приглашения, сама знаешь, в гости ходить невежливо.
Мама посмотрела на Витю. Она умела смотреть так, что мир сразу становился серым. А ещё мама умела кричать так, что после этого вообще ничего не хотелось. Но пока мама только смотрела. И спрашивала:
— Я не понимаю, почему тебе с ней не интересно? Вы раньше вместе играли нормально.
— Мать, ну это когда было? Я тогда, наверное, ещё в первый класс не ходил. А теперь я почти в пятом, а она только третий заканчивает. Ну скучно мне с ней, понимаешь? Ску-уч-но.
— И в планшет вместе — тоже скучно?
Мама не сказала «в планшет тупить». Просто «в планшет». Чтобы Витя согласился. Он разгадал. Стало обидно.
— Да, и в планшет тоже! И в мобильник! И вообще! Мать, ей девять лет, она покемонов до сих пор ловит.
— Покемонов сейчас все ловят.
— Мать, ты не понимаешь? Покемоны — это полный отстой. Ну совсем…
— Что-что?
Мама смотрела. Кажется, она собиралась закричать.
— Витька, ты знаешь, что это за слово? Тебя кто ему научил? Этот твой Лёша… Лёха?
— Мать, успокойся. У нас в классе все его говорят. Прямо вот весь класс.
— И Юлия Юрьевна тоже, да?
Мама шутила, а сама не смеялась. Тёрла лоб и виски. И очки у неё то приподнимались над головой, то падали обратно на нос.
— Витя, я не знаю, где так говорят… В колонии, наверное. И не надо мне заявлять, что это не Лёха… Я понимаю, что это он, кроме него некому! Витька, я, между прочим, твоего Лёху не очень люблю. Но заметь, я его пускаю к нам домой и вежливо с ним общаюсь.
Голос у мамы был ещё обычный, человеческий. А взгляд — уже нет. Витя сдался:
— Хорошо. К нам придут твоя Аля с твоей Олей, и я буду вежливо, вежливо играть. Могу с обеими! Тебя это устраивает? Да?
— Да. Спасибо за одолжение!
Мама улыбнулась. И Витя не выдержал.
— Скорей бы мы уже в Америку уехали. Там можно будет нормально жить, без гостей твоих дурацких.
— И без Лёхи твоего.
А вот это было нечестно. Но Витя промолчал, а то мама потом его Лёхой доставать будет. Пусть мама думает, что Витя в Америку прямо рвётся.
А он на самом деле не понимает, хочется ему ехать или нет. Минуту назад — хотелось. Утром хотелось, пока в школу шёл по снегогрязи, и когда пробный проверочный тест по русскому сдавали, и когда на окружайке Юлия Юрьевна к доске вызвала. А когда на второй перемене с Серым и Яриком бежали в столовку по разным лестницам, кто быстрее, в Америку не хотелось. И сейчас не хочется. А как будет, когда эта Оля в гости придёт, Витя ещё не знал.
Мамины гости принесли с собой кулич. Снаружи белая глазурь, как на эклере. А внутри — ромовая баба. Витя куличи раньше видел, но как-то не пробовал. Теперь вот довелось. С газировкой.
— Ну, ничего особенного. Но вообще вкусно, спасибо. А можно, я уже к себе в комнату пойду?
Витина мама пожала плечами. Тогда Витя взял стакан с газировкой и сказал Оле:
— Ты, когда доешь, тоже приходи.
Но Оля, конечно же, ответила, что она уже доела и больше не хочет.
В Витиной комнате было тихо и очень чисто. Потому что сперва он убрал то, что не хотел Оле показывать, а потом всякий мусор. Стало так, будто Витя сейчас сам у себя в гостях. Даже не у себя, а у кого-то чужого и скучного.
