– А если О’Берн открыл второе направление бизнеса, – рьяно предположил Фабрициус, – для частных клиентов? Просто дает объявления, забирает детей, где-то временно их содержит, а потом отправляет к платежеспособным покупателям. – Он указал на фотографию младенца всего нескольких месяцев от роду. Имени не было, а пунктом значился Берлин-Вильмерсдорф. – Этого, например, все равно нельзя отправить на коверную фабрику. Ручаюсь, что он ушел в какую-нибудь семью. Как вы думаете?
Карл закусил губу. Фабрициус опять оказался прав, ему самому не бросилось в глаза, что некоторые дети были очень, очень маленькими. В грузовике трупы были старше: груз скорее всего предназначался для одного-двух крупных клиентов, фабрик или сельскохозяйственных предприятий, на которых трудились дети.
– Это все О’Берн не мог провернуть один, у него наверняка имелся сообщник, – раздумывал он вслух. – Что, если они рассорились? Если было разногласие по поводу денег или заказов, и компаньон жаждал мести? А это повлекло за собой смерть детей в Темпельхофе.
– Молодец, шеф! – Фабрициус одобрительно похлопал Карла по плечу. – Вы сегодня в отличной форме.
Карла передернуло от сомнительного комплимента. Как его подчиненный смеет разговаривать с ним таким покровительственным тоном? Словно они равноправные коллеги? Он недоверчиво оглядел молодого человека. Тому было что-то известно, что неизвестно Карлу?
Его взгляд упал на другую фотографию, с девочкой примерно лет двух. Она серьезно смотрела в объектив незнакомого фотографа. Подпись:
Сердце екнуло в груди.
Травля евреев велась не только на улице, но и в криминальной полиции, как Карлу было хорошо известно. Однако он всегда старался заткнуть уши, когда коллеги рассказывали анекдоты о евреях. А с тех пор как он познакомился с Хульдой, ему казалось еще более неприемлемым выслушивать подобное.
Карл поднялся с пола и стряхнул пыль с брюк. Сейчас он все бы отдал ради доброого глотка, но стыдился Фабрициуса, который совсем недавно уличил его в распитии. Его ассистент хранил слишком много секретов Карла. В прошлом году Карл при расследовании преступления совершил большую оплошность, но Фабрициус никому об этом не рассказал. Все же было бы глупо давать ему дополнительный повод и становиться еще более зависимым от благосклонности подчиненного.
– Посмотрите-ка, тут, – произнес Фабрициус, вновь отрывая Карла от дум. Он держал в руках несколько рваных клочков бумаги, лежавших под стопкой сомнительных журналов, и вытащил еще другие.
Карл скользнул глазами по фотографиям женщин с обнаженной грудью и в откровенных позах на обложке и почувствовал, как заливается краской. Но взял себя в руки, чтобы молодой ассистент не принял его за ханжу. Напротив, он принялся с интересом рассматривать клочки, которые Фабрициус с завидной быстротой сложил воедино на столе.
Это были лишь числа, числа с нескончаемыми нулями, видимо, выставленный счет. Под ними без приветствия стояло имя и Фабрициус восторженно вскрикнул, когда разобрал его:
– Я думаю, таких имен в нашей картотеке немного, – сказал Карл. Имя было не особо распространенным. Если этот Адриан когда-либо крупно вступал в конфликт с законом, они найдут его фамилию. Криминальный советник Геннат распорядился создать картотеку для старых дел и постоянно обновлять ее. Она являлась настоящим кладезем для криминальной полиции.
– Тогда чего же мы ждем! – воскликнул Фабрициус, и Карл отметил на его лице воодушевление ищейки, почуявшей след. Рвение
Карлу же больше хотелось поехать к Хульде, чтобы еще раз обсудить с ней случай в Шойненфиртеле и показать, что он проявляет интерес к ее жизни и заботам. Вместо этого ассистент ожидал от него, что Карл пригласит его перекусить в «Ашингер» и в заключение до поздней ночи будет листать акты в «Красной крепости» в поисках Адриана. Человека, который, возможно, сотрудничает с торговцем детьми О’Берном и на чьей совести трупы на территории фабрики.
Карл вздохнул. Но подчинился, отогнал тоску по Хульде и решил, что можно будет хотя бы за едой выпить как минимум два пива, и это не бросится в глаза. Пиво все же лучше, чем вообще ничего.
