Эзра и Хульда обменялись взглядами. Хульда в замешательстве шагнула к первой кроватке. У младенца было узкое лицо и белый пушок на голове.
– Он зарезервирован, – не глядя сказала женщина со своей табуретки. – Для благородных господ из Шарлоттенбурга.
Хульда скептически уставилась на нее. Потом протяжно спросила:
– Какой же ребенок… еще свободен?
– Вот этот, – женщина кивнула на кроватку, стоявшую в углу. – Он уже давно тут, но никто не хочет его брать.
– Отчего же? – спросила Хульда, неслышно ступая к кроватке. Эзра последовал за ней.
– У него очень большое родимое пятно, – объяснила женщина, – оно мешает многим из тех, кто хочет взять ребенка. Как объяснить друзьям, откуда оно? Ведь наверняка в роду у кого-то должно было быть что-то подобное, так ведь?
– Совершенно не обязательно… – начала было Хульда, но запнулась – ей нельзя было здесь демонстрировать свои знания.
– Ну, как бы то ни было, это пятно… Родинка – не знаю, как правильно сказать, всех отпугивала, – проговорила женщина. Но тут же спохватилась, испугавшись, что эта информация помешает продаже. И постаралась загладить огрех, неуклюже воскликнув: – Но он само очарование! Мальчик принесет вам большую радость, вот увидите!
Хульда склонилась над ребенком. Его длинные ресницы отбрасывали тень на личико, маленькая грудная клетка вздымалась и опускалась. Хульде вдруг показалось неестественным, что все четверо младенцев одновременно сладко и беззаботно спали.
– Вы дали детям какое-то снадобье, чтобы они крепко уснули? – спросила она.
– Какое вам до этого дело? – серая мышка подняла глаза, и в ее горестных чертах впервые отобразилось недоверие. – Кто вы такие?
Эзра откашлялся и положил руку на плечо Хульде:
– Моя жена нервничает, не так ли, дорогая? Мы уже долго ждем ребенка, понимаете?
– Ну тогда не мешкаете, хватайте! – сказала женщина. – Если вас не смущает необычная родинка, вы можете прямо сейчас забрать ребенка. О цене договоримся, когда вернется фройляйн Бок, я уверена, вы получите скидку. – Она, очевидно, имела в виду тучную попечительницу, которая, похоже, была здесь главной.
С замиранием сердца Хульда склонилась над младенцем и увидела на виске его ту самую родинку в форме сердечка, которая сразу после родов привлекла ее внимание. Сомнений не было: это был сын Тамар. Только бы не совершить ошибку, подумала Хульда, лихорадочно размышляя.
– Можно взять его на руки? – спросила она просящим, чуть ли не подобострастным тоном.
Женщина помедлила, потом кивнула:
– Но не будите его, а то у нас разразится ужасный рев. И не роняйте.
Как по команде в коридоре раздались громкие крики и грохот, потом послышались шаги и вопли какой-то женщины.
Серая сиделка оцепенела:
– Я быстро гляну. Оставайтесь здесь. – С завидной быстротой она оказалась у двери, рванула ее и побежала по коридору.
Теперь уже кричало много людей. Что произошло?
Хульда и Эзра переглянулись.
– Сейчас! – скомандовал Эзра. Хульда схватила спящего ребенка и прижала его к груди. Его головка вяло упала набок. Надсмотрщицы, должно быть, так напичкали его снотворным, что его невозможно было так легко разбудить, подумала Хульда. Сердце ее сжалось от боли. Она скользнула взглядом по другим трем кроваткам, но Эзра схватил ее за руку.
– Мы не можем взять с собой остальных, – торопливо сказал он, – быстро уходим отсюда. Выбравшись, мы сразу же сообщим в полицию, обещаю!
Хульда напоследок замешкалась, но понимала, что он прав. Прижимая младенца к себе, она вслед за Эзрой прошмыгнула в коридор. Суматоха стихла, но из дальней комнаты все еще раздавались громкий плач и грубые голоса. Эзра и Хульда бросились бежать в противоположном направлении.
Только они достигли выхода из мрачного дома, как дверь слева открылась, и кудрявая головка просунулась сквозь щель. Хульда заглянула в бледное лицо с огромными черными глазами и запачканным ртом. Мальчик апатично смотрел на нее, словно в своей короткой жизни всего навидался и разучился чему-либо удивляться. Это было лицо мудреца.
– Хульда! – окликнул ее Эзра, услышав приближающиеся с другого конца коридора шаги.
Хульда очнулась от оцепенения и, не оборачиваясь, последовала за ним.
С дико стучащим сердцем Хульда подергала дверь, потом увидела вставленный ключ, повернула его в скрипучем замке, Эзра быстро справился с задвижкой, распахнул дверь. Крепко прижимая к себе ребенка, Хульда бросилась на улицу. Она бежала за Эзрой и остановилась только на перекрестке, который перегородил проезжающий грузовик.
Пытаясь отдышаться, Хульда посмотрела на малыша. Он все еще спал. Его ручки под тонкой пеленкой были сжаты в кулачки и холодны как лед. Хульда торопливо сунула мальчика Эзре в руки, сорвала с головы платок, завязала петлей и запеленала в него маленькое тельце, чтобы нести на груди. Потом застегнула пальто, прикрыв младенца, и облегченно вздохнула – теперь малыш точно согреется.
– Что теперь? – спросил Эзра. – Пойдем к Ротманам?
Хульда энергично помотала головой:
