Как раз в этот момент легонькое винцо, которым развлекались девчонки, решило явить коварство своей натуры. На ноги чародейка поднялась, но тут же пошатнулась и, не в силах устоять без поддержки, повисла у меня на шее.
— Похоже, звезды всерьез смотрят на твой должок с ирисом, — не удержался я от замечания. — Второй раз гляди как ко мне пристраивают.
Это сомнительное остроумие пропало без толку. Вряд ли Тианара даже расслышала, что я говорил.
— Помоги мне! — воскликнула она, глядя на меня жалобнее, чем прикормленная у рынка собака на торговца мясной лавки. — Надо срочно развеять контуры!
Так и не сообразив толком, что от меня требуется, я проводил нетвердую ногами хозяйку по коридору в одну из дальних комнат, выходящих окнами во двор. Не то чтобы я так рвался помогать, но другого способа вникнуть в суть путанного рассказа, кроме как увидеть все своими глазами, попросту не существовало.
— Ты… Только не пугайся, как с Масиком, — сказала чародейка на пороге.
Предупреждение оказалось своевременным. От глубокого, звучного голоса, раздавшегося из глубины комнаты, я вздрогнул, рывком перекидывая девушку к правой руке, в то время как левая нашаривала у пояса несуществующий нож.
— Тианара, звезда неба моего! — приветствовал незнакомец.
Много чего я успел передумать прежде, чем заметил мерцающий силуэт в углу, замерший в таком изысканном поклоне, что я начистил бы этому типу морду без всяких раздумий… Будь он живым человеком нормального роста.
Голем. Всего лишь голем, высотой не более двух локтей. Кукла из фарфора, проволоки и магических плетенок. Аристократического вида блондин, тонкий, элегантный, безоружный. "Прямо как я сейчас", — промелькнуло в голове. Нет, до этой породистой рожи мне, конечно, далеко, но бархатными штанами и шелковой рубахой похвастаться могу. Тианара (а теперь я был уверен в том, что она и есть автор всех этих игрушек, наполняющих дом) не позаботилась снабдить парня самым завалящим кинжалом, но не забыла о тонком кружеве на манжетах и воротнике. "Говорить" голему позволял уже знакомый зеленый контур — подобный ему использовали боевики в доме архимагистра, когда требовали сдаться. На удивление, я не обнаружил в плетенках никакого сходства с големами из ринских катакомб. Совершенно другие цвета, совершенно другие узоры — и дело было вовсе не в разном назначении фехтовальных манекенов и бестолковой игрушки. Я уже понимал, что за поведение сложной конструкции отвечают контрольные контуры — вот эти тонкие фиолетовые ниточки. Ничего удивительного, что они не похожи на таковые у манекена. Но и в хрупких сплетениях, окутывающих фарфоровые суставы, не наблюдалось ничего, даже близко напоминающего лаконичный, четкий почерк ринских мастеров. А ведь цель у этих контуров одна: заставить неживую фигуру двигаться по-человечески.
Тем временем Тианара пробудила дар, протягивая руку к своему обреченному творению. Аура у нее была на удивление бледной, едва различимой в окружающем полумраке. И это наследница магического рода?!
— Три года расчетов и почти год на создание и проверку трафаретов, — горько вздохнула чародейка.
— Трафаретов? — переспросил я.
Пришла очередь девушке удивленно уставиться на меня:
— По-твоему, такую сложную конструкцию можно создать без них?
— Э…
Я разрывался между любопытством и шансом проявить серость, непомерную даже для деревенского дуболома. Чего бы такого соврать?
— Если честно, никогда не задумывался, как их создают. Только как ломают — щиты, ловушки и прочую дрянь.
— Эх ты, боевик — мозги в клеточку! — рассмеялась Тианара.
Я уже видел эту девушку под маской высокомерной наследницы, видел испуганно цепляющейся за перила, видел печально размышляющей над бокалом вина о последствиях собственных ошибок. Не видел только улыбающейся — вот так, как сейчас, задорно и искренне. Кометы! Да я не видел ее вообще, до этого самого мгновения, настоящую Тианару Астеш. Я не знал о ней ничего, не ведал причин, по которым лишь громадное потрясение, да явный перебор с вином способен пустить веселые лучики по углам огромных серых глаз, разворошить на дне их лукавые огоньки, разрумянить бледные щеки, отпустить прямую спину, расслабить застывшие плечи… Но если у этих причин имелись конкретные виновники, я был готов поубивать их голыми руками.
— Почему в клеточку? — поинтересовался я.
Палец даю на отсечение, имелось в виду что-то обидное, но изобразить нужную степень оскорбления у меня не вышло. Слова прозвучали как-то мягко, почти ласково. А глядел я, не отрываясь, прямо в эти невозможные глаза. А Тианара смотрела на меня.
Кометы! Лучше бы я сбежал. Пока не стало слишком поздно. Пока она оставалась для меня еще одной самодовольной чародейкой, фарфоровой куклой с каменным сердцем. Чутье кричало мне об опасности, а я, как последний дурак, пытался связать ее с дознавателями, когда все доказывало обратное. Я отбросил предупреждение, решил, все дело в усталости и подозрительности, разросшейся в моей душе хуже бурьяна на пустыре. А чутье-то было право. Только бояться стоило не дознавателей, а Тианару.
