Шаги за спиной заставили меня обернуться. Тианара не умела подкрадываться бесшумно, как Подсолнух или Бойцовый Пес, и в том было ее счастье. Злить меня вообще не стоит, а в таком состоянии и подавно. Хвала звездам, на этот раз ничего тяжелого чародейка с собой не прихватила. Молча проскользнув мимо меня, она подошла к ограждению балкона, опуская на перила трясущуюся руку. Даже я порядком струхнул, чего уж говорить об изнеженной девчонке-теоретике, до сих пор едва ли встречавшей опасность серьезнее пальчика, отдавленного тяжелым фолиантом! Смерть любит честность. И открывая кому-то свою костлявую рожу, требует от собеседника ответной любезности. Равнодушная кукольная маска разлетелась в фарфоровую пыль, подобно несчастному ходячему скелету, и под ней обнаружилась вполне живая девчонка, растерянная и напуганная. Не увидев под балконом кучи развороченных тел, она с облегчением вздохнула — и вдруг, закатив глаза, опасно пошатнулась в направлении перил. Неизвестно чем бы это закончилось, не подхвати я ее за талию.
— До сих пор все обходилось без трупов, — напомнил я. — Давай ты не будешь падать с балкона и нарушать традицию.
Тианара вымученно улыбнулась.
— Наверное, — вздохнула она, — мне стоит перед тобой извиниться. Дважды. И… Спасибо.
— Не за что, — буркнул я.
Сделав, не без моей помощи, два неверных шага в направлении одного из кресел, девушка обессилено рухнула на плетеное сидение, закрывая лицо руками.
— Небесные Родители, сейчас здесь будут дознаватели!
Ну что за гадство! Звезды меня ненавидят, это точно. Все указывало на то, что лучший выход — немедленно сигануть через перила и пуститься восвояси, вслед за удравшими студентами. Только и видели фальшивого первокурсника…
Девчонка уставилась на меня несчастными глазами.
— Что теперь будет! Что я им скажу! Что мне им сказать?
Нашла, кого спрашивать! Мне был известен лишь один надежный метод общения с представителями закона: не попадаться. Я честно развел руками.
— Понятия не имею. У нас в Стре… э-э-э в деревне хоть десять артефактов рванет, никто разбираться не станет. — Просто явится отряд-другой боевиков и дожжет то, что не порушили артефакты. Но об этом я благоразумно умолчал. — Так что тебе лучше знать, как работают дознаватели и что им сказать.
Нет, надо драпать, и поскорее. Это я знал точно — но почему-то медлил, глядя на поникшую фигурку в кресле.
— Я тоже не знаю, — сокрушенно призналась девушка. Широко распахнутые глазища казались совсем огромными на фоне бледного лица. — Я ни разу в жизни не совершала ничего запрещенного…
"А как насчет студенческого нашествия на особняк архимагистра?" — так и подмывало спросить меня. Обычная чародейская повадка: сделать дело чужими руками и не признавать своего в нем участия. Но я промолчал. Во-первых, и сам не столь уж чист в этом деле, а во-вторых, девчонка держится на грани — чего доброго, закатит истерику. Только женских соплей и криков не хватало для достойного продолжения бурной ночки!
Вопрос "что делать?" решился сам собой. В окне дома напротив замаячила смутная фигура. Но не успел я как следует напрячься, как фигура, оказавшаяся невыспавшимся парнем в бесформенной белой рубахе — точь в точь призрак с Туманного Брата — протянула руки к железным ставням и с грохотом их захлопнула. Дремавший до сих пор контур, затягивающий проем, зажегся тусклым бирюзовым светом. То же самое повторилось с другими окнами. Судя по звукам, хорошо слышным в предутренней тишине, парень в рубахе был не единственным соседом, спешившим создать видимость полной непричастности к взрыву. У меня отлегло от сердца. Высокий город или Стрелка, но отношение людей к возможности побеседовать со стражей оказалось совершенно одинаковым.
— Пойдем, — сказал я, протягивая девушке руку. — Скажем то же, что и все остальные. — И пояснил в ответ на недоуменный взгляд: — Что крепко-накрепко спали и ни ящеролюда чешуйчатого не видели и не слышали. И понятия не имеем, что здесь рвануло.
— Но следы… — робко возразила чародейка.
— Какие? — фыркнул я. — Твоего уродца разнесло в пыль. Свидетели разбежались. И кто докажет, что здесь было на самом деле?
Растерянная и подавленная, Тианара безропотно позволила увести себя в комнату и усадить на диван, в ворох покрывал и подушек. Небо за окном уже сделалось из черного густо-синим, но в доме было темно. Выбрав наугад одну из початых бутылок на столе и с трудом нащупав бокал, я налил его полный и протянул девушке. Та молча взяла, покорно отхлебнула несколько глотков.
— Это не уродец, это Масик, — печально вздохнула она. — Я так его назвала. В честь маминого кота.
Я уже готов был высказаться о том, как должен выглядеть мамин кот, если в честь него называют ходячие скелеты, как вдруг Тианара подскочила, словно к ней оса под юбку залетела. На лице у девушки читалась искренняя паника.
— Есть еще один голем, которого я не имела права создавать! Тем более вне лаборатории! Если дознаватели его найдут, если смогут доказать, что Масик тоже был моей работой… Они заявят, что контур потерял стабильность из-за моей ошибки!
