— Но это еще не все, — щелкнул пальцами герцог ди Лоренцо, выводя меня из задумчивости. — Есть еще одна причина, по которой Карлу не выгодно пленение его старшего сына. Всем уже известно, что ваш король умирает от ран. И пусть он еще не объявил наследника, после его смерти принц Филипп — первый претендент на престол. Да, сегодня он в плену, но кто сказал, что завтра бывший пленник не станет знаменем освобождения Вестонии от мерзкого карлика и его приспешников, воспользовавшихся болезнью короля и управляющих страной. Уверен, аталийские аристократы откликнутся на призыв принца Филиппа и отправят свою армию, чтобы покарать предателей и посадить на трон легитимного правителя.
Хм… Да он прямо мои мысли читает.
— Многие вестонские дворяне обязательно выступят на стороне этого войска, — продолжил маршал ди Лоренцо. — Например, тот же герцог де Бофремон.
— О! — пришлось снова выглядеть удивленным. — Так он жив?
— И благодаря моему личному целителю, полностью здоров, — улыбнулся маршал. — Герцог де Бофремон является моим пленником.
— Не удивлюсь, что этот гениальный план предложил именно любящий дядюшка принца Филиппа, — хмыкнул я.
— Вы проницательны, мессир, — кивнул маршал с хитрой ухмылкой. — Представляете, как он обрадуется, когда узнает, что его любимого племянника освободят из плена? Он будет в вечном долгу перед спасителем принца.
— А что же об этом думает будущий тесть принца? — спросил я. — Герцог де Гонди?
— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Золотой лев. — Последний раз я видел его скачущим в сторону запада. Мне докладывали, что герцог де Гонди был тяжело ранен в битве. Кстати!
Герцог ди Лоренцо легонько коснулся кончиками пальцев своего виска и закатил глаза.
— Совершенно вылетело из головы! У меня ведь для вас есть хорошие новости. Один из ваших кузенов, Франсуа де Грамон, жив. Правда, он отказался с вами встречаться. Я хотел привезти его с собой. Могу в качестве жеста доброй воли добавить его на обмен вместе с принцем Филиппом. Герцога де Бофремона, увы, не предлагаю, за него я надеюсь получить хороший выкуп.
— Благодарю вас, ваша светлость, — покачал я головой. — Но не стоит. Пусть выкупом моего кузена займется его любящий и щедрый отец. Я не собираюсь лишать вас такого богатого пленника. А о старшем его брате вам ничего не известно?
— Увы, но нет, — развел руками герцог, при этом пристально глядя на меня. Похоже, мой отказ вызволять из плена кузена его немного удивил. — И ошибки быть не может, я специально интересовался его судьбой перед встречей с вами… Итак, что вы решили? Мы совершим обмен принцами?
Собственно, я уже все для себя решил еще до того, как приехал сюда. В тесном кругу моих ближайших соратников мы уже обсудили все возможные варианты. Один из них был обмен принцами и возможные последствия для меня этого обмена. Вызволить из плена Филиппа было для меня предпочтительнее. И выгоднее…
Кроме того, принц Адриан после наших с льюнари «сеансов» был готов отправиться домой. Герцог ди Лоренцо явно не намерен причинять ему вред. Похоже, мои предположения о будущей смене короля Аталии оправдываются. Золотой лев намерен посадить на престол Адриана.
— Что же, я согласен, однако есть одно «но», — произнес я, видя, как облегченно выдыхает герцог. — Дело в том, что я не считаю этот обмен равноценным. Полагаю, вы и сами это прекрасно понимаете.
— О, вы решили поторговаться! — воскликнул маршал, радостно потирая ладони. — Что же, я весь внимание! Чего изволите?
Под внимательным взглядом хитрых глаз Золотого льва я взял бокал и сделал маленький глоток. Поставив его на стол, при этом наслаждаясь вкусом превосходного напитка, я лукаво улыбнулся и произнес:
— Ваша светлость, в моем войске уже ходят легенды о сокровищах в вашем обозе. Как насчет того, чтобы немного приоткрыть завесу тайны? Кто знает, может, у вас там есть то, что может пригодиться и мне?
Стоя на смотровой площадке донжона, я наблюдал за вечерней жизнью Ромона, столицы Бергонии. В довоенное время население этого города насчитывало примерно тысяч двадцать пять человек, а в лучшие времена — и все тридцать. На сегодня по самым оптимистическим оценкам в Ромоне осталось около пятнадцати тысяч жителей, да и то благодаря беженцам со всей страны.
Как и в других городах, нас здесь приняли с приветливыми улыбками и сосновыми веточками. Кстати, весть о том случае с повешенными бергонскими дворянами-предателями довольно быстро разлетелась по другим поселениям, и к нашему прибытию на центральных площадях на виселицах болтались лишь аталийцы.
Как я и предполагал, власть в Бергонии довольно активно переходила к городским советам. Причем между городами уже начали подписываться союзнические договоры наподобие того, что я заключал с каждым поселением, будь то небольшая деревня или большой город.
