Анатоль нахмурился. Ему вдруг пришел в голову простой вопрос: «А зачем это было отцу? Почему я не должен общаться с Элиной?» Память вытащила на поверхность аргумент Себастьена: «Не надо ее втягивать». Тогда – наверное, да. Не надо было втягивать. Но отец почему-то сказал «Навсегда».
Почему?
Это было абсолютно не похоже на папу, всегда логичного и рационального. Анатоль понял, что сегодня еще не умывался, и направился в ванную. Он чувствовал, что с папиным требованием что-то было не так.
– Вот ты, Чёрт, с чего бы начал? – спросил Анатоль.
Чёрт зевнул. Судя по его виду, он бы не начинал. Он бы поспал еще.
Анатоль хотел запустить в кота носком, но передумал. Он понимал, что Чёрт обидится, а больше Анатолю поговорить было не с кем.
– Там, в прошлом, какая-то тайна! – сказал Анатоль.
Чёрт лениво приоткрыл один глаз. «Тайна с едой?» – как бы спросил он.
Анатоль вздохнул и пошел перебирать семейные архивы. В свое время он выпросил у папы доступ к фотографиям. Анатоль, когда был маленький, очень любил рассматривать мамины фото. Свадьба родителей, их путешествия до его рождения, беременная мама. Последняя ее фотография была сделана за две недели до родов. Анатоль много раз мечтал изобрести машину времени, чтобы залезть в эту фотку и все исправить. Наверняка же можно было все исправить!
Потом в фотографиях был большой перерыв, и следующая фотка – уже пятилетнего Анатоля в роли хомячка-супергероя в детском саду.
Анатоль вздохнул. Ничего нового и таинственного в фотографиях не обнаружено. Никаких злодеев на заднем плане, никаких улик, никаких неожиданностей.
Анатоль вздохнул и полез в социальные сети Элины. Там тоже не обнаружилось ничего интересного, по крайней мере в открытом доступе. Но в одном месте он увидел перекрестную ссылку на страницу Катрин. Там тоже было неинтересно, но зато смешно. Ряд одинаковых фотографий с типовыми подписями. Одна поза, одинаково сложены руки, одно выражение лица.
«Мы с дочерью активно проводим досуг» – статичная фотка на корте. Элине тут лет десять, она держит в руках теннисную ракетку и улыбается так, что слышно, как скрипят зубы.
Совещания, проверки, инспекции, линейка в школе, фото на рабочем месте… Анатоль отмотал на начало – страница начиналась с момента, когда Катрин вступила в должность начальника отдела здравоохранения в городской администрации Собо. Анатоль подсчитал: Элине тогда исполнилось два года, то есть Катрин вышла на работу после декрета, и что было в ее жизни до – как будто и не существовало. Впрочем, в этом не было ничего таинственного и необычного. Прошла проверку, удалила все старые странички, в чиновницы пошла, потому что зарплата выше и нагрузка меньше. Элина говорила, что Катрин была врачом, понятно, что с маленьким ребенком лучше быть чиновником, а не доктором!
Анатоль вздохнул. На странице Катрин обнаружилось видео, где она открывает какую-то техническую олимпиаду и говорит о том, как важно «гармоничное развитие» и «учитывать природные склонности ребенка». На заднем плане несколько подростков самозабвенно запускают сложного робота, Элина среди них самая мелкая и самая подвижная. Пока мальчишки спорят, она прыгает на месте. Но в руках у нее паяльник, и, прыгая, она еще и умудряется тыкать им в микросхему.
Анатоль собирался хихикнуть, но нечаянно всхлипнул. Сколько раз отец пытался его приучить к чему-нибудь техническому, а потом заставал в комнате с короной на голове, декламирующим перед зеркалом очередной монолог…
«И в кого она такая?» – подумал Анатоль. И замер.
Мысль, которая пришла ему в голову, была так ужасна, что он даже не смог ее до конца додумать.
– Э! – сказал Чёрт.
Он даже соизволил встать и подойти.
– Нет! – сказал Анатоль.
Чёрт всем своим видом показывал, что, конечно, нет. Но Анатоль не мог перестать думать. Черный ужас заливал его голову, но остановиться он не мог.
Это же очевидно! Катрин была папиной любовницей, мама узнала и умерла от горя, именно поэтому папа и не может себя простить. Элина никогда ничего не говорила про отца, но от кого-то же ей передались технические мозги… И понятно, почему Себастьен так с ней носится, все-таки чувствует себя обязанным. И понятно, почему он запретил им встречаться!
Вот только поздно. Анатоль попытался хотя бы внутри себя сказать: «Элина – моя сестра», но не смог. Его физически затошнило.
Фан Гильберт читал заявление долго и усерд-но. Положил на край стола, снял очки и посмотрел на Элину. Она изо всех сил постаралась не отвести взгляд. Профессор крутанулся в кресле, отыскал на полках за своей спиной истрепанный томик, открыл в самом начале и ткнул пальцем:
– Читай. Вслух.
Элина послушно прочитала:
– «В книге рассматривается теория гормональной блокады, которую доктор фан Гильберт разрабатывал с 5672-го по 5689 год».
– Достаточно. Сколько будет 5689 минус 5672?
– Семнадцать, – ответила Элина, понимая, куда клонит профессор, – но…
– Семнадцать. – Фан Гильберт будто бы и не услышал «но». – А ты у меня работаешь сколько?
