– Два месяца! Почти… – Элина чувствовала себя истеричной дурочкой. – Но вы-то знали, чего хотите! У вас не было таких провалов!
– С чего ты решила? – удивился доктор. – Еще какие провалы были. На самом деле работал над теорией я не семнадцать лет, а пятнадцать с половиной. Полтора года в начале восьмидесятых ушло на запой и неудачную женитьбу с последующим разводом. А ты, значит, через два месяца…
– Доктор! – Элине хотелось поскорее закончить с этой экзекуцией. – Я ноль! Пустое место! Да, мне повезло что-то угадать, но дальше я застряла! Забуксовала!
– Так, может, тебе помочь? – предложил фан Гильберт.
– Вот еще! – возмутилась Элина. – И так все меня вашей любовницей считают.
– Вот как? – Профессор поднял бровь. – Я слышал версии только про внебрачную дочь или внучку. Ладно, могу не помогать. Но и ты не спеши. Мне кажется, у тебя как раз гормональная блокада. Щитовидка заглушила надпочечники, кортизон зашкаливает… Не надо в таком состоянии принимать решения.
Элина постаралась изобразить хладнокровие:
– Решение я приняла давно. Все взвесила. Я занимаю чужое место.
– Хорошо, от нас ты уедешь, – сказал фан Гильберт, – а куда? Вернешься в Кебар?
– На Собо, – голос Элины дрогнул, – к маме…
Повисла тяжелая пауза. Затем профессор аккуратно сложил заявление и спрятал в ящик стола.
– Если до понедельника не передумаешь, – сказал фан Гильберт, – подпишу.
– Не передумаю, – сказала Элина и быстро вышла.
Анатоль был сильно занят – грыз заусенец на ногте, когда вошел отец.
– Ого! – сказал Себастьен. – Ничего себе, какой порядок!
Анатоль огляделся. Он и сам не заметил, как выдраил кухню, вымыл посуду и оттер застарелое пятно на обоях.
– Вижу, приходишь в норму? – ободряюще улыбнулся папа.
– Нет, – разозлился Анатоль. – Я… Ты почему мне врал?! Как ты мог так?! С мамой?! И почему не сказал, что она сестра?!
– Стоп! – приказал Себастьен. – Давай по порядку…
Но по порядку не получилось. Анатоль то обвинял папу в супружеской измене, то повторял: «Не мог раньше предупредить!», то угрожал «всем все рассказать».
Папа долго хмурился, а потом вдруг выдохнул с облегчением:
– Ты думаешь, что Элина – моя дочь?!
– Ну да. – Анатоль чуть растерялся от такой реакции. – Это же очевидно…
– Угу, – кивнул Себастьен, – а еще очевидно, что наша планета лежит на спине медведя, который катается по Мировому океану на панцире Великого Кальмара.
– Но если она не сестра… – Анатоль вдруг очень захотел, чтобы его догадка оказалась ошибкой, – то почему мне нельзя с ней общаться?! Тогда – понятно, а теперь – почему?
Отец стал серьезным, покачал головой и сказал:
– Извини, но есть вещи, которые тебе лучше не знать.
Анатоль понял, что сейчас врежет по этой самоуверенной роже.
– Ну тогда есть места, – сказал он, – в которых мне лучше не жить!
Отец постучал и тут же вошел. Анатоль как раз заканчивал допаковывать дорожную сумку.
– И куда ты, – спросил Себастьен, – если не секрет?
– На вербовочный пункт Пограничной стражи!
– Ты уверен, что выдержишь?
– Ну конечно, – Анатоль затянул молнию, – куда мне! Это же только ты смог три года на синтонской границе! Я-то сразу запла́чу и сбегу! Я же маленький!
– В мое время был обязательный призыв, – сказал Себастьен, – я не выбирал.
Анатоль двинулся к выходу, но отец преграждал дорогу.
– Отойди! – сказал Анатоль.
– Прости, – сказал папа неожиданно тихо. – Я еще не привык, что ты… вырос. Ты правда хочешь узнать, что случилось с мамой?
Анатоль отказался садиться и даже разбирать сумку. Он просто сложил руки на груди.
– Ну?
Себастьен занервничал.
– Послушай, – сказал он, – твоя мама очень хотела, чтобы ты родился.
– Это ты мне уже сто раз говорил, – перебил его Анатоль.
– И мы поехали на Собо не просто так, а потому, что там были лучшие клиники…
– Я знаю, – опять перебил Анатоль.
– А Катрин тогда работала там, в клинике. Я тебе наврал когда-то про профессора, не было его. Катрин была акушеркой, которая принимала роды. И она… Короче… Вот.
Себастьен обессиленно сел.
– И это всё? – спросил Анатоль.
– Да.
– А в чем тайна?
– Ну как… – сказал Себастьен, – я ей очень сильно обязан.
– Ты издеваешься? – вспылил Анатоль. – Ты восемнадцать лет мамино имя не упоминаешь, ты на могиле ни разу не был! И это все, что ты мне можешь рассказать?!
– Послушай, твоя мама очень хотела, чтобы ты родился, – отчаянно повторил Себастьен.
– Да понял я! – заорал Анатоль и схватил сумку. – Дай пройти!
– Послушай! – взмолился Себастьен. – Не могу я тебе всего рассказать! Это не моя тайна!
– А чья? – возмутился Анатоль. – Элины? Нет? Катрин? Что она сделала? Убила маму?
Себастьен непроизвольно дернулся.
– Что?! – изумился Анатоль. – Она убила маму, а ты ее дочь в институт устраиваешь?
– Не убивала она! – воскликнул Себастьен. – Никто ее не убивал… Это был… Просто она очень хотела, чтобы ты родился…
– И что? А ты не хотел? Или Катрин не хотела? Что, блин, произошло на этом острове восемнадцать лет назад? – Анатоль отшвырнул сумку и заломил руки.
Получилось немного театрально, но от души.
