Манилио шел с трудом, растерянно озираясь по сторонам. Он, похоже, не понимал, что происходит, и находился скорее во власти страха, чем надежды. Его шатало. Вдруг ноги узника подогнулись, и он опустился на колени. Пико поднял его за плечи и повел дальше, но почувствовал, как тело старика тяжелеет в его руках, и решил, что тот потерял сознание. Манилио сильно закашлялся, и на руку Пико упали несколько теплых капель.
— Надо подождать, пока он придет в себя, — сказал он Колонне.
К этому времени они снова добрались до капеллы. Коленопреклоненные монахи молились, стараясь не смотреть на то, что происходит кругом.
Пико положил старика перед алтарем. Тот хрипел, глаза его закрылись. Еще один приступ кашля согнул его пополам, и брызги темной крови оросили пол возле головы.
Люди Колонны проворно отскочили в сторону, боясь заразиться. Франческо, наоборот, подошел к старику.
— У нас нет времени. Дверь камеры долго не выдержит. Как только мы отойдем подальше, монахи очухаются и кинутся освобождать стражников, — с беспокойством заметил он и повернулся к немцу. — Попробуй привести его в чувство — и пошли!
Наемник, поборов страх, отстегнул от пояса фьяску и насильно вставил горлышко в губы старика. У того заклокотало в горле, но несколько капель ему все же удалось проглотить.
— Погодите, так мы его убьем, и все наши усилия пойдут насмарку. Почему тюремщики держали этого беднягу, как опасного узника? — крикнул Пико, выхватив у солдата фьяску и отбросив ее в сторону.
Манилио задыхался. Он приоткрыл мутные, ничего не выражающие глаза. Франческо с минуту поколебался и заметил:
— Авторитет Сикста держится не на убеждениях и вере, а на стенах тюрем и топорах палачей. Они постараются скрыть происшедшее, но не сомневайтесь: пойдут за нами по пятам. Нам надо спрятать старика. Если его снова поймают, он наверняка не выдержит пыток и выдаст нас.
— Но он не знает, кто его освободил! — сказал Пико.
Он хотел добавить, что старик не в себе и разум его помутился от пребывания в тюрьме, но Колонна настаивал:
— Уже сам наш интерес к нему сочтут подозрительным, и это нас погубит.
Пико не был уверен, что понял его слова. Но тут старик пошевелился, и юноша удержался от вопросов. Манилио вдруг ожил. Он приподнялся на локтях и посмотрел на пламя свечей на алтаре, болезненно щурясь от света.
Пико сжал ему руку, пытаясь вывести из ступора. Тот вяло повернулся к юноше. Скорее всего, он не сознавал, что находится уже не в руках тюремщиков, и держался с той же покорностью, с какой все эти годы сносил их издевательства.
— Мастро Манилио! Вы свободны! Я Франческо Колонна, племянник кардинала Просперо! Вы его помните? Мы уведем вас отсюда!
— Просперо… кардинал, — забормотал старик, и в глазах его вдруг сверкнула искорка. — Кардинал… Где он? Почему он меня бросил?
— Никто из ваших друзей вас не забыл. А вы их помните? — взволнованно вмешался Пико. — Вы помните Леона Баттисту Альберти?
— Баттисту… помню. А где теперь князь всех архитекторов?
Пико печально покачал головой. Ни к чему волновать известием о смерти этот и без того расстроенный разум. Может, и вся эскапада не имела смысла, и они вытащили из тюрьмы только несчастные обломки человеческого существа, которое уже доконали беды и болезнь.
— Я с ним виделся… и разговаривал, — вдруг произнес старик.
— Когда? — удивился Пико.
— Когда… Год тому назад… Может, несколько дней… Он как раз показал мне рисунок.
— Какой?..
Но старик снова впал в оцепенение. Он загораживался от света и пристально вглядывался в алтарь, словно ища там что-то ускользнувшее от него.
— Все не так… Не та форма… — забормотал он, указывая куда-то дрожащей рукой.
Пико проследил за его движением, пытаясь понять, что старик имеет в виду. Тот явно хотел что-то сообщить, но у него не получалось, и он волновался. Над алтарем старой капеллы водрузили современное украшение: что-то вроде каминной доски, на которой полуколонны чередовались со слепыми окнами. Видимо, такое решение было вдохновлено римскими руинами, окружавшими город.
— Все не так… — повторил старик. — Книга…
Пико вздрогнул, стараясь не пропустить не то что ни одного слова — ни одного звука.
— Вы что-то знаете о загадочной книге… почти ритуальной… пришедшей очень издалека? — спросил он, сам не веря, что получит ответ.
Манилио втянул голову в плечи, словно в капеллу ворвался порыв ледяного ветра.
— Его книга… Я ее видел… Но никто не может ее прочесть. Ключом к шифру владеет только бог рукописей.
— Вы ее видели? Где она?
Пико дрожал от неожиданного известия. Однако старик продолжал вглядываться в алтарь, пытаясь рукой вытереть кровь, оставшуюся на губах.
— Все не так… Модель не та… — повторил он, отрицательно помотав головой.
Пико легонько его встряхнул.
— Вы видели книгу? Где она?
— Там, где и всегда, среди самых ценных сокровищ Академии. Мы все об этом знаем.
— Мы все? А кто участвовал в Академии, прежде чем ее распустили? Есть в Риме кто-нибудь из старых членов?
— Массимиано Корси, Бартоломео Сакки, Доменико Ардженти, Морганте Фульчи, а самый великий из всех — кардинал Просперо.
