Он бесшумно подкрался и заглянул внутрь. Солдаты столпилась посередине комнаты, нагнувшись над полом. Один из них только что бросил кости и сопроводил бросок восторженным воплем. Копья стражников рядком стояли у стены. Пико рассудил, что в таком тесном пространстве они практически бесполезны. А вот шпаги были пристегнуты к поясам. Мало того, некоторые держались за рукояти, видимо на случай, если придется выяснять отношения с партнерами по игре.
Джованни быстро прикинул, не напасть ли на стражников и не разоружить ли их. У него в ушах звучали слова учителя фехтования: «Всегда атакуй, когда противник этого не ждет, и всегда будь начеку». При равном количестве людей на стороне атакующих была внезапность и боевой опыт наемников Колонны. Одолеть в схватке не составило бы труда. Однако пришлось бы убить противников, если бы те отреагировали вовремя, а этого делать как раз и не следовало. Джованни обещал Великолепному вести себя осторожно и не проливать крови даже в самой опасной ситуации.
Он отрицательно повел пальцем, давая знак остальным, надвинул на лицо капюшон, согнулся, как старичок, и подошел к двери, жестом приглашая спутников сделать то же самое.
— Приор послал меня и братьев спросить, не желаете ли вы очистить ваши души исповедью, — прошамкал он тому, кто стоял ближе всех, встряхивая в пригоршне кости.
Тот с ухмылкой бросил кости на пол.
— Погоди немного. Если не выпадет, что я хочу, ты услышишь такие ругательства, какие твоим братьям долго придется отчищать с моей души!
Остальные захохотали, следя, как лягут кости, и не обращая внимания на монахов, стоящих сзади.
— Шесть! Мать вашу!.. — вскочив, заорал стражник и в ярости обернулся к остальным.
Тут же посыпались хлесткие комментарии, и следующий игрок нагнулся, чтобы собрать кости. Монахи тем временем молча заняли позицию за спинами солдат, каждой взяв на себя по игроку.
И только теперь тот стражник, который только что бросал кости, удостоил монахов внимания. Он раздраженно обернулся к Пико и махнул рукой.
— Сгинь! Ты своим капюшоном разогнал мне всю удачу!
— Уймись, брат мой, — миролюбиво ответил юноша. — Ты находишься в доме Господнем и бесчестишь его своей игрой. Вспомни, как Христос обошелся с торговцами в храме. Склонись смиренно, и да прочту я по твоим губам слова раскаяния.
— Давай, Якопоне! — крикнул другой солдат и пинком под зад толкнул приятеля прямо на грудь Пико. — Монах велит, так покайся, исправь свою грешную жизнь!
Тот обернулся к обидчику и угрожающе схватился за шпагу. Пико тут же обвил его шею одной рукой, а другой приставил к боку кинжал.
— Спокойно, брат! Смири свой гнев и приди в наши объятия!
Остальные быстро обезвредили стражу тем же способом.
— Что за черт? — задыхаясь, прошипел Якопоне. — Вы какого ордена монахи?..
— Мы помощники доброй смерти, брат! — шепнул Пико. — Где узник?
— Какой узник?
— Старик. Мастро Манилио, архитектор…
Стражник не сразу понял.
— Кто?
И только тут в его глазах мелькнул какой-то свет.
— Это тот старый сумасшедший, что ли? И вы из-за него?.. Его никто не ищет, я даже не знаю, жив ли он еще.
— Где он?..
Стражник указал на камеру посередине коридора. Пико связал ему руки веревкой со своей рясы и, подмигнув, передал с рук на руки спутникам. Потом принялся за дверную цепочку. Ее было никак не сдвинуть, словно дверь уже давно не открывали. Наконец она с трудом поддалась. Из камеры дохнуло таким смрадом, что Пико задержал дыхание. Потом вытащил из держателя факел и шагнул вперед.
В камере находился невообразимо грязный полуголый человек, вокруг бедер у него было намотано рваное тряпье. В руке ой сжимал какой-то предмет, которым явно собирался царапать стену. Пико поднял факел повыше, чтобы разглядеть, и обмер от изумления.
Каждую пядь тесной камеры заполняли нацарапанные рисунки, составлявшие огромную фреску, смысл которой понять было невозможно. Она напоминала карту с улицами и зданиями.
Человек даже не заметил, что к нему кто-то вошел. Он терпеливо наносил на стену линию за линией. Когда юноша тронул его за плечо, он чуть вздрогнул, посмотрел пустыми глазами и продолжил работу.
— Мастро Манилио, мы пришли освободить вас, — с нежностью сказал Пико. — Пойдемте!
Старик не отреагировал. На его губах запеклась кровь, дышал он редко и со свистом. Видимо, он был в последней стадии чахотки и только чудом все еще жил.
— Я не закончил, — прошептал он, дрожащей рукой пытаясь провести еще одну линию. — Я не закончил…
«Должно быть, разум его угас вместе с телом», — подумал юноша.
Но времени на размышления не было. Он решительно взял старика за руку, не обращая внимания на его еле слышные протесты.
— Кто-нибудь, снимите рясу и накройте беднягу. Не можем же мы вывести его в таком виде.
Один из людей Франческо выполнил приказ. Юноша тем временем затолкал стражников в камеру и закрыл дверь на цепочку. Потом, убедившись, что дверь заперта крепко, взял узника за руку и двинулся по коридору.
— Они долго будут оттуда выбираться, но лучше поторопиться, — сказал он Колонне и кивнул на дверь, из-за которой доносились удары и ругательства.
