Почти подарок для того, кто уже порядком подустал и от Зоны, и от своего Предназначения…
– А мне, как я понимаю, девушку свою оживить так и не получится, – грустно проговорил Циркач.
Грета подошла к панели управления и просто вставила черный палец в один из слотов, мгновенно принявший форму узкого отверстия.
– Увы, – через несколько секунд произнесла она, видимо, считав информацию из памяти центрального компьютера. – Как я и предполагала, все свободные матрицы Захаров потратил на репликантов. В принципе, при наличии матрицы я могла бы и без хозяина запустить процесс восстановления девушки из образца ткани ее тела. Но если нет матрицы, это нереально. Нельзя построить здание из воздуха при отсутствии кирпичей.
– И где взять те кирпичи? – поинтересовался Циркач.
– Нужно живое человеческое тело, – просто сказала Грета. – Можно сначала сделать безликую заготовку, хранить ее в автоклаве и при необходимости использовать. Но Захаров несколько месяцев назад освоил метод прямой репликации. Недавно он из тела матери сделал ее погибшего ребенка – правда, результат получился несколько претенциозным, так как академик внес в него некоторые коррективы.
Я невесело усмехнулся. Помню, как мне пришлось биться на Арене с этим очередным чудовищным порождением академика Захарова. То еще было развлечение…[12]
– Но, в принципе, если не тешить свое эго, можно просто воссоздать репликанта один в один, таким же, каким он был при жизни, – продолжила Грета. – Правда, сразу должна предупредить – это очень больно, так как расплавление тканей тела происходит заживо, постепенно, и никакая анестезия при этом невозможна.
Циркач слегка побледнел.
– Ну что, парень? – усмехнулся Бесконечный. – Готов пожертвовать своей тушкой ради любимой?
– Думаю, сейчас это не обязательно, – сказал я. – Мы, конечно, можем разделиться и начать решать свои проблемы поодиночке. Но сейчас вопрос состоит в том, чтобы остановить Захарова, который явно зарвался в своих амбициях. Поэтому предлагаю всем вместе найти академика и его репликантов – и, как бы по́шло это ни звучало, попытаться в очередной раз спасти мир. Ибо я в Захарова верю – он действительно настолько же талантлив, насколько безумен, и не остановится, пока не достигнет своей цели.
– Поддерживаю, – кивнула Грета. – Снайпер прав. Теперь, когда мой создатель стал гораздо более сильным подобием меня, опасность действительно грозит всей планете.
– А почему гораздо более сильным? – поинтересовался я.
Грета внимательно посмотрела на меня.
– Не хотела тебе говорить… Я только что считала это из памяти главного компьютера. Захаров нашел способ одновременно со своим телом разложить на атомы «Бритву», которую ты ему подарил. И теперь она стала частью его. Или же он стал ее частью… В любом случае на выходе получилось страшное оружие, которое необходимо уничтожить прежде, чем оно подчинит себе все человечество.
Это было потрясающее ощущение.
Казалось, если посильнее оттолкнуться ногами от земли, то запросто можно допрыгнуть до луны, висящей над ночной Зоной.
Тело академика переполняла безумная, неконтролируемая энергия, с которой подпитка аномалиями была как бы и не особенно нужна. Он бежал по Зоне, на ходу меняя форму тела – кабан, квази-мясо, ктулху, сфинкс – и наноботы послушно перестраивались в нужные конфигурации, повинуясь лишь мысленному приказу.
Конечно, каждая такая перестройка требовала массу энергии. Но беспокоиться об этом не имело смысла: «Бритва», интегрированная в тело Захарова, давала возможность изменять это самое тело как угодно, даря ощущение фантастической силы и безграничной свободы…
А может, «Бритва» была и ни при чем. Академик еще не совсем разобрался в причинах и следствиях своего состояния – да и разбираться особенно не хотелось. Когда тебе хорошо так, как не было никогда в жизни, хочется просто наслаждаться. И ничего больше. Впервые Захарову не хотелось копаться в данных, дабы вычленить из них истину, – это было странно для него, но факты вещь упрямая…
Академик бежал со скоростью гоночного автомобиля, легко перепрыгивая через ямы и препятствия, и вскоре вдали показалась окраина Припяти. Серые, унылые многоэтажные дома, освещенные бледным светом луны, напоминали гигантские надгробия на заброшенном кладбище, о котором давно позабыли живые.
Но Захаров знал, что мертвый город, покинутый людьми после Чернобыльской аварии, на самом деле не так уж мертв, как это могло показаться на первый взгляд. В наиболее хорошо сохранившихся многоквартирных домах жили бойцы группировки «Борг». Профессиональные военные, сумевшие превратить эти дома в крепости, штурмовать которые без тяжелой спецтехники было бы очень непросто. Вольные, основные конкуренты красно-черных, не раз пытались выбить боргов из Припяти – и пару раз, в момент наибольшего расцвета их группировки, им это почти удавалось ценой огромных потерь.
Но еще ни разу не удалось окончательно.
