Во всяком политически организованном обществе или государстве право брака в той или другой форме составляет элемент гражданского права, а там, где характер и условия этого права недостаточно определены юридически, оно находится под контролем общественного мнения, как это мы видим и в древней библейской истории, и подчиняется преобладающему в обществе воззрению или чувству. В обществах на их первой степени развития преобладающим чувством является вообще чувство исключительности; но это чувство естественно должно быть еще сильнее там, где преобладающий в общественной жизни религиозный элемент, исключительный по своему особенному характеру, требует для себя полнейшей свободы от чуждых влияний. Отсюда естественно ожидать сильного развития духа исключительности в брачных отношениях в Моисеевом государстве, где развитию этого духа способствовало особенное положение народа во всемирной истории. Предостережения прошлой истории и примеры патриархов служили к подкреплению естественного чувства исключительности: с одной стороны, вредные последствия брачных связей с иноземцами представлялись в громадном распространении греховности в поколении, погубленном потопом*(91), с другой - примеры Авраама, Исаака и Иакова, бравших себе жен из среды своего родства*(92). Как противоположность этому представлялись двое из отверженных сыновей - Измаил, который женился на египтянке, и Исав, которого жены-хеттеянки были "в тягость" его родителям*(93). Еще с большею строгостью запрещалось израильтянке выходить в замужество за иноплеменника необрезанного: это считалось полным бесчестием, как видно из ответа братьев Дины на просьбу Сихема*(94).
Таковы факты обычного права по рассматриваемому предмету. Эти факты приходятся на ту эпоху исторической жизни еврейского народа, когда он еще не вполне был организован в политическое тело и не вполне ясно сознавал свою всемирно-историческую задачу, а потому они и не ясно определяют характер самых брачных отношений с иноплеменниками. Моисеево же законодательство, вполне организовавшее народ в политическое тело с определенными, ясно намеченными задачами и целями, приняв в основание факты обычного права, дало им более определенный юридический характер, возвышающийся над непосредственным, безотчетным естественным чувством исключительности. Сообразно с возвышенной целью своего государства и народа, назначенного быть светочем человечества, хранителем чистой, святой идеи монотеизма, Моисей строго запретил брачный союз только с ханаанитянами, как представителями наиболее гнусного идолослужения, которые, при своем бессилии удержать за собой Палестину оружием, естественно, старались достигнуть этого пропагандой своих религиозных воззрений и идолослужения, представлявшего собою боготворение разврата и потому имевшего притягательную прелесть для слабых натур. "Не вступай с жителями той земли, чтобы, - предупреждает законодатель, - когда они будут блудодействовать в след богов своих и приносить жертвы богам своим, не пригласили и тебя, и ты не вкусил бы жертвы их. И не бери из дочерей их жен сынам своим (и дочерей своих не давай в замужество за сыновей их); дабы дочери их, блудодействуя в след богов своих, не ввели и сынов твоих в блуждение в след богов своих"*(95). Известно, что опасения законодателя не замедлили оправдаться, как только израильтяне уклонились от исполнения мудрых постановлений его "и брали дочерей ханаанских народов себе в жены, и своих дочерей отдавали за сыновей их, и служили богам их - Ваалам и Астартам"*(96). Следствием этого было ослабление политического организма, бессилие, которым и пользовались соблазнители во вред соблазненным. Кроме указанного прямого запрещения брачных союзов с ханаанскими народами, есть косвенные запрещения. Так, то постановление, по которому "аммонитянин и моавитянин не может войти в общество Господне, и десятое поколение их не может войти в общество Господне во веки"*(97), естественно, служило преградой для заключения с ними брачных отношений, хотя, собственно, по толкованию самих евреев этим постановлением запрещалось только израильтянке выходить в замужество за моавитянина или аммонитянина, израильтянину же позволялось жениться на дочерях этих народов, как это видно из истории Руфи (I, 4). Запрещение брачных союзов с идумеянами и египтянами было менее строго: "не гнушайся, - говорит закон, - идумеянином, ибо он брат твой; не гнушайся египтянином, ибо ты был пришельцем в земле его. Дети, которые у них родятся, в третьем поколении могут войти в общество Господне*(98)". Здесь, очевидно, разумеются такие идумеяне и египтяне, которые каким-нибудь образом получили права гражданства в Моисеевом государстве и некоторым образом вошли в состав его. Дети их в третьем поколении, т.е. внуки их, уже имели законное право на принятие в общество Господне*(99).
