Рассмотренная нами форма рабского состояния есть высшее выражение "рабства" по закону Моисея. Люди этого состояния на всю жизнь рабы. И, однако же, это рабство по сравнению с рабством у других народов теряет характер "рабства" в собственном смысле, как оно понималось в древнем языческом мире и понимается в новейшее время. "Все, что привыкли соединять с словом "рабство" в древнем и новом мире, - говорит Зальшюц*(440), - именно, что люди этого состояния всецело отданы на произвол господина, что он может без меры наказывать их, обременять непрестанной тяжелой работой, даже безнаказанно лишать жизни, - все это теряет свое значение по отношению к Моисееву праву, так как этот класс людей здесь находился под защитой закона и никоим образом не бесправен". Моисеев закон признавал в рабе человеческую личность и защищал его права как личности, брал под свою охрану его жизнь и здоровье, вводил его в пользование всеми преимуществами, назначенными для народа, и давал возможность при случае вступить в родственные отношения с семейством господина, т.е. получить независимость и слиться с народом*(441). Благодаря таким гуманным постановлениям, те, которые в других государствах в качестве низшей, бесправной породы людей, отделенных от остального населения, составляли из себя крайне опасную массу, которую можно было держать в покорности и порядке только строжайшими, даже бесчеловечно жестокими мерами (как это было, напр., в Спарте с илотами), здесь вступали в патриархально-семейный союз с народом. Под влиянием свободных учреждений Моисеева государства, сглаживавших резкие противоположности состояний господства и подчинения, вновь поступающие рабы скоро переходили из отчужденного и враждебного отношения к господам в близкое и братское отношение к ним, и такой порядок вещей не мог не иметь самых лучших последствий как для государственной, так и для семейной жизни израильского народа. Отсюда внутреннее спокойствие жизни этого народа, не знавшее ужасающих бедствий вражды подчиненных классов к господствующим. Для рабов и всех угнетенных палестинская почва была благословенной почвой, потому что, благодаря закону о невыдаче бежавшего раба господину, они здесь находили себе убежище и защиту - от притязаний жестоких господ. Наконец, и самая безотрадная "вечность рабства чужеземцев у евреев, единственная черта, придающая ему характер действительного рабства, в Моисеевом законодательстве терпит некоторые косвенные ограничения. Так, кроме указанного случая возможности получения свободы через поступление в родственную связь с домом господина, закон Лев. XIX, 20 предполагает возможность добровольного освобождения, а законами о жестоком обращении с рабами, о повреждении членов у них - освобождение предписывается. Особенно замечательны, как говорит Зальшюц*(442), последние постановления; во всех случаях, имеющихся в виду этими постановлениями, закон вместо того, чтобы налагать наказание на господина за жестокое обращение с рабом, предпочитает дать свободу рабу, как бы давая этим знать, что законодателю противно рабство по существу, что он пользуется всяким средством и всяким поводом, чтобы только смягчить, ограничить или даже вовсе уничтожить рабское состояние.
