Никогда раньше я не была на египетских кладбищах. Они ничем не походили на русские: вместо могил — строения, напоминающие маленькие домики на одну комнату, только без окон. Все произошло очень быстро — машины остановились, рабочие вынесли гроб. Валид лежал, обмотанный в белую простыню. Маленькое личико страшно осунулось, он уже ничем не напоминал живого. Я непроизвольно двинулась ему навстречу, чтобы в последний раз дотронуться до тела сына, но сразу несколько человек удержали меня на месте.
Мы подошли к одному из строений, Мухаммед открыл его своим ключом. Все присутствующие стали полукругом, рабочие занесли тело внутрь — я услышала шум от поднимаемой бетонной плиты, затем звук лопат. Мать и сестры Саида плакали.
— Что происходит? Саид, что происходит? — я в панике обернулась к мужу.
— Аня, успокойся. Тише. Они хоронят тело. Это место для нашей семьи.
— Мы не зайдем внутрь? — спросила мама.
— Нет. А зачем?
Я понуро опустила голову. Вот и все. Конец. Мой мальчик уже в земле. Не выдержав, я снова разрыдалась. Саид держался, но я заметила, что его подбородок дрожит, а глаза стали влажными.
Дальнейшее запомнилось смутно. Мы вернулись в дом Мухаммеда. Меня пытались чем-то покормить, но я не смогла проглотить ни крошки. Часа полтора мы с мамой провели в гостевой спальне, затем пришлось выйти на улицу. Около дома установили конструкцию, напоминавшую гигантский шатер. Внутри постелили ковры, по периметру расставили стулья и включили запись Корана. Приходили какие-то люди, пожимали руки мне, Саиду, всем родным, затем садились и некоторое время сидели молча, глядя в пол и шевеля губами. Не знаю, сколько времени это продолжалось, но монотонное звучание Корана меня немного успокоило. Я сидела неподвижно, впав в оцепенение. Происходящее казалось странным спектаклем, в котором мне отведена роль безмолвного статиста.
Все закончилось поздним вечером. Я чувствовала себя выжатой, как лимон. Саид отвез нас домой и тут же уехал.
— Где ты сейчас живешь? — спросила я.
— У брата.
— Почему не здесь? Мы с мамой не будем тебе мешать, к тому же скоро уедем. Это ведь твоя квартира.
— Мне пока лучше у брата, — уклончиво ответил Саид. — Я позвоню тебе завтра.
Весь день после похорон я провела в постели. Временами меня душили рыдания, после которых я была не в силах пошевелиться и просто лежала, глядя в одну точку. Саид позвонил ближе к вечеру: мы обменялись несколькими фразами и распрощались. На следующий день мама вытащила меня к морю. Никакого желания выходить на улицу я не испытывала, но пошла, чтобы сделать ей приятно.
В Александрии было прохладно и ветрено. Мы прогулялись по безлюдной набережной, зашли в супермаркет и вернулись домой. Мама пыталась готовить, но мне совершенно не хотелось есть. Впрочем, иногда я что-то жевала, не чувствуя вкуса пищи. Большую часть времени я проводила, лежа в кровати или неподвижно сидя на одном месте. Слезы почти иссякли, но мне стало только хуже.
На третий день после похорон мама поинтересовалась, когда мы поедем в Россию. Я пожала плечами.
— Ты же не планируешь остаться здесь? — испуганно спросила она.
— Нет. Что я тут забыла? Просто сейчас мне все безразлично.
— Дочка, я понимаю твое состояние. Но мы не можем жить здесь вечно. Вам с Саидом надо поговорить.
— Ты права, — я кивнула и неохотно потянулась к телефону.
Саид сразу согласился приехать. Уже через час он позвонил в дверь. Я ждала на пороге.
— Ты куда-то собираешься? — удивленно спросил муж.
— Да. Если можно, пошли на улицу. Не хочу разговаривать дома.
Мы спустились вниз и зашли в ближайшее кафе. Саид заказал сок.
— Почему ты не хотела разговаривать в квартире? Из-за мамы?
— Нет, по другой причине. Не могу объяснить. В этой квартире слишком много от прошлой жизни. Там до сих пор игрушки Валида, его одежда…
— Надо кому-то раздать.
— Что ты будешь делать, Саид?
— С вещами?
— Нет, вообще. По жизни.
— Я об этом не думал. Попробую как-то жить дальше. Через две недели улетаю в Стамбул. А ты? Конечно, хочешь в Россию?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Пока вообще ничего не хочу. Но здесь мне делать нечего.
— Хорошо, — кивнул Саид. — Я сам хотел поговорить на эту тему, но чуть позже. Боялся, что ты еще не отошла от похорон.
— Я не скоро отойду. Давай уже не будем тянуть.
— Развод? — спросил Саид как-то неуверенно.
— А какие у нас есть варианты? Да, развод. После всего произошедшего мы не сможем жить вместе. Я, естественно, не имею к тебе никаких претензий. Могу отказаться и от той суммы, которую ты мне должен выплатить.
— Если так, лучше подай на развод сама.
— Хорошо. Только объясни мне, как это сделать.
— Я найму адвоката. Ты подпишешь доверенность, и он сам все оформит. Это долгий процесс, но тебе не нужно жить здесь. Ты можешь вернуться в Россию, а юрист подготовит все бумаги.
— Ладно. Я не против. Когда?
— Давай я позвоню тебе завтра.
Саид сдержал обещание и на следующий же день нашел адвоката. Про себя я усмехнулась: надо же, он может действовать быстро. Уже через пару дней я подписала заявление, оставила адвокату доверенность и заказала нам с мамой билеты в Москву.
