Впоследствии Рузвельт писал в «Автобиографии» о том, что он вскоре понял (или, по крайней мере, решил), что поражение не просто ценно, как и возможная победа, но даже еще ценнее. Оно позволило ему «достичь большего, чем на посту спикера». Он провел хороший бой, и это не осталось незамеченным. Рузвельт считал, что приложенные усилия укрепили его положение в Законодательном собрании. И это не было заблуждением проигравшего. Спикер Ширд проявил щедрость к своему противнику, когда речь зашла о дележе постов в комитетах. Рузвельт получил заслуженную награду. Вскоре по его просьбе он был включен в комитеты полиции, банков и городской комитет и даже стал председателем последнего. Этот пост позволил ему провести весьма впечатляющие реформы и стал ключом к руководству штатом и даже государством в целом.
«Вы не побеждены, – говорил в годы Второй мировой войны Джордж С. Паттон, – пока не признаете поражения. Следовательно, не делайте этого».
Рузвельт был разочарован тем, что ему не удалось стать спикером. Но после короткой эмоциональной борьбы он превратил поражение в возможность показать окружающим качества опытного борца, способного действовать самостоятельно, без поддержки партийной машины.
Часто возникает соблазн целиком сосредоточиться на целях. Это ошибка, поскольку человек забывает о средствах – очень ценном активе. Затраченные усилия всегда оказывают эффект, даже если конечный результат оказался не таким, как ты ожидал.
Борись в полную силу и используй этот процесс. Борьба, остроумие, воля, настойчивость, энергия и характер – вот твои средства. Демонстрируй их. Не позволяй «неудаче» или «поражению» стереть их.
И сейчас, и раньше человек мог бескомпромиссно отстаивать определенный принцип и заставлять людей подчиняться себе. Конечно, это очень привлекательный курс. Но в условиях серьезного кризиса такой путь может быть ошибочным.
Думая о Теодоре Рузвельте, сразу представляешь себе икону принципа, уверенного лидера, готового бороться за абсолютный идеал. Это очень важный аспект политической философии и личного характера Теодора Рузвельта. Именно этот аспект он считал наиболее привлекательным. Тем не менее Рузвельт в первую очередь был и оставался политиком, а не идеалистом. «Ни одному из тех, кто изучает американскую историю, не нужно напоминать, – писал он в The Century в 1900 году, – что конституция США – это целый набор компромиссов». В книге «Рузвельт-республиканец» (1954) Джон Мортон Блум приводит слова Рузвельта, который называл компромиссы «великим соблазном», но в то же время считал, что «публичные люди всегда обязаны идти на компромиссы, чтобы чего-нибудь добиться». И действительно, как писал сам Рузвельт в популярной биографии самого несгибаемого из всех политических лидеров мира, Оливера Кромвеля, «свободные люди, управляющие собой сами, должны иметь силу принимать необходимые компромиссы, идти на необходимые соглашения, отказываться от предубеждений и даже принципов. И каждая группа должна в определенной мере подчинять свои собственные интересы интересам общества в целом».
Компромисс – это необходимость и одновременно удобное средство. Часто он оказывается единственным способом продвижения и достижения поставленной цели.
Несомненно, предпочтительнее придерживаться принципов, однако это не всегда возможно. А иногда приверженность принципам оказывается «ошибочным курсом», пусть даже и очень «привлекательным». Однако, путешествуя по порой опасным водам компромисса, никогда нельзя терять моральных ориентиров. «Компромисс, который является первым шагом к злу, абсолютно недопустим». Рузвельт иногда шел на компромиссы – получал меньше, чем хотел, или отдавал больше, чем хотел. Но он никогда не шел на моральные компромиссы. Понятия «любой ценой» для него просто не существовало.
