Вскоре после катастрофы, с помощью чуткого и внимательного к ней Сергея, Жанна быстро пришла в себя. Съёмки помогли ей переключиться с личной трагедии. Попав в привычный мир, к знакомым лицам, за кипящей рабочей суетой, она почти не вспоминала о случившемся. То, что с ней всегда рядом крутился её Сергей, любящий её Сергей, – придавало ей невероятных сил, всесторонне исцеляя и вдохновляя её.
Жанна сияла словно солнце, днём и ночью освещая пространство вокруг себя. Они не просто снимали свой фильм. Они купались друг в друге и не могли насытиться. Строили планы на будущее, как вернутся в Питер, как поженятся. Они провели эти медовые месяцы, словно находясь в свадебном путешествии.
Жанна вошла в комнату, обмотанная полотенцем, после утреннего душа. На кровати, дожидаясь её, сидел одетый Сергей.
– Тебя ребята уже спрашивали. Говорят, что все готовы…
– Ничего, подождут, – она подошла к нему и села сверху, целуя. – Ты вспоминаешь о Свете? Только честно. Представляешь её на моём месте?
– Нет. Это было бы нечестно… по отношению к тебе… к себе, да и к ней… Почему ты спрашиваешь?
– Не знаю. Боюсь, что когда всё закончится, ты меня бросишь… и вернёшься к ней.
– Это невозможно. Она никогда меня не простит. Да и не хочу я ни к кому уходить от тебя. Мне с тобой очень хорошо, – он поцеловал её. – Неужели ты не видишь?
– Вижу. Поэтому и боюсь.
– Трусишка моя, тебе нечего бояться. С тобой никто не может сравниться… Ты единственная, кто принимает меня таким… вечно голодным…
– Ты озабоченный псих! Я знаю. И мне это нравится. Мне нравится чувствовать тебя в себе. Когда ты во мне – я успокаиваюсь… – она откинула назад его голову. – Хочешь меня?
– Я всегда хочу тебя! Но нас ведь ждут…
– Я не верю тебе! – она врезала ему пощёчину. – Как ты меня хочешь?
– Сильно! – ударила. – Безумно! – ударила. – Что мне сделать, чтобы ты поверила мне?
– Не знаю, – поцеловала. – Покажи, как ты меня… – она развязала на себе полотенце.
– Милая, ну, правда же, – запахивая её обратно в полотенце. – Сейчас кто-нибудь войдёт сюда.
– Тогда не трать зря время, – она отбросила его на кровать.
– Жанна? – в дверь робко постучали. – Ты готова?
Жанна, давясь смехом, активно ёрзала по Сергею, не выпуская его.
– Жанна, ты там? – в дверь постучали настойчивее.
Она спрыгнула с Сергея и затащила его под кровать.
– Жанна? Ау! – дверь, скрипнув, немного приоткрылась. – Ты ещё в душе, что ли? Жанна?
– Опять, наверное, куда-то улетела, – раздался второй голос.
– Жанна! – в комнату вошла пара больших ног. – Ты здесь? Похоже, нет никого.
– Видал, какие она трусы носит? – к кровати подошла вторая пара ног, поменьше. – А я всё гадал, какие у неё там, под штанами. Мы с ребятами даже как-то поспорили… Да только, как ни старались… Пахнут-то, ох ты ж, ё моё! Зацени…
У Сергея округлились глаза, он рванулся, но Жанна крепко держала его, зажав ладонью рот.
– Иди-ка ты! – засмеялся первый. – Моя бывшая похожие носила… Сладкие были денёчки…
– Эх, вжарить бы этой Жанне по самые гланды! – второй упал на кровать.
– Тихо ты, а то услышит ещё кто, – нога первого пнула ботинок второго. – И не вжарили бы тебе!
– Ты про кого? Про Сержа, что ли? Напугал ёжика голой жопкой!
– Ладно, ёжик, поднимайся давай. Трусы-то хоть оставь. На кой чёрт они дались тебе?
– На память. Я же сучку эту люблю, не могу. Извёлся весь. Сколько лет работаем, а она на меня – ноль внимания.
– Ну так подойди к ней, скажи.
– Ага, сам-то подошёл бы? На улице ведь потом окажешься. Да и что я ей скажу? Уважаемая Жанна, не хотите ли вы потрахаться со мной за чашечкой кофе?
– Да хоть бы и так? Чего в себе-то держать? А может, согласится ещё. Это как в анекдоте. Подходит однажды к поручику Ржевскому корнет со своим вечным вопросом: "Поручик, как вам удаётся иметь такой бешеный успех у женщин?" – "Всё очень просто, корнет. Походишь к даме и говоришь: "Мадмуазель, нельзя ли вам впердолить?" – "Но, поручик, так ведь можно и пощёчину получить!" – "Можно! А можно и впердолить!"
– Ладно, пошли. Чёрт с ней! Только ты про это… никому не говори.
– Даже ей? А то мог бы замолвить за тебя словечко. Аккуратненько так, невзначай.
