Чем дальше мы отходили от столицы герцогства, тем больше оживал старый барон. Он становился мягче и разговорчивее, казалось, с него сваливается неведомый груз. Он стал гораздо охотнее отвечать на вопросы. И несколько раз даже сам начинал разговор с нами. Именно он и предложил позаниматься языком.
-- Конечно, я редко говорил на родном – он был чуть смущен, когда предлагал. – Только и вам на месте легче станет, да и мне будет чем заняться.
Так что первые недели плавания прошли вполне спокойно.
Последний порт на материке, Крентер, задержал нас аж на три дня. Капитан ждал караван, к которому собирался присоединиться. Идти без охраны по океану было слишком рискованно, так что суда собирались и оплачивали охрану – большой королевский фрегат с пушками и военными моряками. Это было дорого, но относительно безопасно.
Кроме того, запасали свежие бочки с солониной, продукты, живность. Так что первые два дня капитан был занят полностью. На третий день его заботы закончились.
-- Да, Оскар, все правильно – отплываем завтра с утра. Вечером привезут свежую воду, утром чиновники вернут нам корабельный журнал, и мы свободны.
Именно тогда капитана и ждал незабываемый сюрприз от барона Болвангера дель Корро.
-- Капитан, у меня к вам просьба.
Капитан вскинул кустистые брови – молчаливый старик, взятый на борт по настоянию Оскара, вел себя так тихо и скромно, что тинк Марус уже перестал замечать его присутствие на шхуне. Однако сейчас одноногий стоял перед ним со странным выражением лица и даже чуть улыбался.
-- Слушаю тебя, старик, – время у капитана было, так что можно и узнать, чего хочет этот мормышник.
-- Ко мне лучше обращаться барон дель Корро, капитан. Старик – это неподобающее обращение.
Капитан потеребил бороду – эта речь изрядно озадачила его:
-- Вы хотите сказать, почтенный…
Одноногий передал сопровождавшему его Оскару трость, с которой теперь не расставался, и начал неторопливо расстегивать рубаху. Капитан терпеливо ждал и даже смог совладать с собственным удивлением, когда, скинув с плеча рубаху, старик предъявил ему татуировку герба на еще крепком плече.
Тинк Марус рассматривал внимательно, но все было верно – круг с символикой какого-то баронства. Капитан поклонился, признавая за бароном право на принятое обращение.
-- Чем могу быть вам полезен, барон дель Корро?
-- Вы ведь имеете право зафиксировать брак или рождение ребенка на корабле, капитан?
-- Разумеется, господин барон. На корабле я – высшая власть.
-- Я желал бы, чтобы завтра вы, в присутствии портовых чиновников, внесли в судовой журнал запись о признании Оскара Пергена моим сыном.
Капитан помотал головой, надеясь, что это ему послышалось, и все же решил переспросить:
-- Вы, господин барон, утверждаете, что этот мормышник ваш сын?!
-- Капитан, к моему сыну положено обращаться – баронет дель Корро. Будьте любезны, не забывайте это.
Я наблюдала за сценой со стороны и испытывала тихий восторг от ситуации!
Глава 37
Глава 37
МАРИ
Тихий восторг мне пришлось испытывать не так и долго.
Капитан был недоволен и чуть нервничал – соседи уже отплыли, мы задерживались.
Вся процедура «усыновления» длилась немногим больше часа. На судно поднялись портовые чиновники, пожилой и относительно молодой, оба слегка сутуловатые, с чернильными пятнами на пальцах, в одинаковых черных куртках с потускневшими королевскими гербами на правой стороне груди.
Они принесли с собой корабельный журнал для капитана и вручили под расписку, совершенно хладнокровно выслушали пожелание барона, содрали две серебряных монеты за регистрацию события. Похоже, они еще и не такое видели. И герб, предъявленный бароном, не сделал их ни любезнее, ни торопливее.
В корабельном журнале и в толстенной книге чиновников появилась запись, что такой-то такой-то является сыном барона такого-то, «… мать указана со слов отца». Кстати, в качестве матери Оскара дель Корро указал некую вдовствующую баронессу Гольвас, «…ныне покойную».
-- Хорошая была женщина, хоть и нудная до ужаса. Все молилась и других заставляла, – пояснил «папа» мне и Оскару. – Благотворительностью много занималась, нищих подкармливала, на храмы жертвовала.
-- Барон…
-- Отныне обращайся ко мне – «отец», сынок, – с некоторой долей иронии перебил дель Корро.
Чудилось, что с официальным признанием к одноногому вернулась некая сила. Мне казалось, что старик до последнего не верил в возможность достойно вернуться в нормальный мир. Но клеймо на его плече сделало чудо – даже капитан перед отплытием счел необходимым осведомить его:
-- Господин барон, через несколько минут мы отплываем...
Караван отошел от берега при попутном ветре, нам нужно было догонять суда. Поднялась суета, матросы разворачивали паруса под громкие команды капитана. Мы ушли с палубы в наш закуток.
В нашу с Оллой каюту ушли – комнатка была чуть больше, да и маме следовало знать, что и как теперь будет. Сама Олла в данный момент неторопливо собирала и раскладывала инструменты и траву для работы. Расселись по койкам – стул в каюте был только один. На него и уселся барон, прислонив трость к крошечному столу.
