Сигнал будильника раздается как всегда вовремя, знаменуя начало очередного рабочего дня. Сквозь этот звук Женя улавливает шум бьющихся об оконное стекло капель дождя, машинально тянется к тумбочке, чтобы отключить противный писк и поворачивает голову, натыкаясь на сонный взгляд Макса. Тот лежит на животе, занимая левую сторону кровати и запустив руки под подушку. Они несколько секунд изучающе смотрят друг другу в глаза. Отражение этого момента застывает в расширенных зрачках обоих. Утро на двоих. Их первое утро на двоих. На самом деле у них уже было много совместных утр, но ни одного, встреченного вдвоем в постели. Ночью все кажется проще и понятней. Мрак обладает мистической способностью прятать опасения и стыдливость. Позволяет потерять голову и совершить нечто необдуманное. Но утро, вступив в свои права, обнажает все то, что так уютно пряталось под пропитанной тайнами и секретами тьмой. Приносит с собой неловкость и нелепые фразы, больше похожие на оправдания. Женя не хочет их слышать. Он не хочет давать Максу время на то, чтобы придумать какую-нибудь такую фразу и нарушить нечто практически осязаемое, что еще успело задержаться в этой комнате. Успело задержаться в их постели, пока они обнаженные продолжают лежать под простынями, помнящими то, что было ночью.
— У тебя глаза цвета маренго. — Не громко и мягко произносит он вместо «доброго утра», медленно протягивая руку и касаясь костяшками пальцев небольших родинок на скуле Макса. Почти неощутимо. Как тогда, когда Максим спал на его плече в гостиной, но сейчас Женя может сделать это в открытую. Кожу Макса начинает приятно покалывать от этого прикосновения.
— А какой это цвет? — Так же негромко и слегка рассеянно спрашивает Макс. Он никогда особо не разбирался в оттенках и их странных названиях, но сейчас, уткнувшись щекой в подушку, ему почему-то нестерпимо хочется узнать какой же это цвет в понятии Жени.
— Вечернего моря. Серо-синего и почти черного ночью.
— Я ни разу не видел моря. — Признается Макс, подкладывая согнутую руку под голову. — Вживую, я имею в виду. Мы с Тохой хотели сделать мотопробег летом к морю, но… Теперь Тохи нет, и мотоциклов… и моря.
На короткую секунду Женя улавливает оттенок горечи в голосе Макса, и ему отчаянно хочется, чтобы тот улыбнулся. Ему.
— Можно будет поехать на машине, и я обязательно покажу тебе море. — Мягко улыбается он. — Если захочешь.
— Серьезно? — Скептически переспрашивает Макс, приподнимаясь на локте и непроизвольно улыбаясь в ответ. — Ты за рулем до самого моря? Уверен, что доедем?
— Обещаю. — Смеется Женя. — Ты же входишь в базовую комплектацию, так что думаю, справлюсь.
Вдруг выражение лица Макса меняется, и он вскакивает с кровати.
— Твою мать!
Женя не успевает среагировать, как Максим уже выскакивает из комнаты. Поднимается следом, и когда выходит в коридор, застает его на пороге кухни. Он абсолютно забыл о вчерашнем потопе.
— У нас тут свое море, блин. — Приседая и приподнимая край насквозь пропитавшейся водой ковровой дорожки, под которой разбух ламинат, замечает Макс. — Я фонарею, и чо теперь делать?
— Ремонт? — Со вздохом делает предположение Женя и заходит на кухню, замечая, как под тяжестью его шагов между стыков ламината проступает вода. — И, похоже, не только нам, но и соседям снизу.
— Зашибись. Так, ладно. — Макс сворачивает дорожку, которая при этом издает чвакающие звуки и весит не меньше тонны. — Пока в ванну засуну, вечером будем разбираться.
Женя поднимает с пола их разбросанную и не успевшую за ночь высохнуть одежду и идет за Максом, оставляющим за собой мокрый след, капающей с дорожки воды. Открывает ему дверь в ванную и, засунув одежду в стиральную машину, включает душ, пока Макс, матерясь, утрамбовывает дорожку сбоку, чтобы та не съезжала, но безрезультатно. Женя секунду наблюдает за этой провокационной позой обнаженного Максима и не в состоянии пересилить себя, подходит ближе. Кладет ладони на его узкие бедра, чуть сжимая кожу и поглаживая большими пальцами. Идеальный обхват. Да.
— Жень, вот сейчас прямо пиздец, как в тему. — Рассеянно.
— Не вижу, чтобы ты сопротивлялся.
— Уйди, пративный. Так? — Стебно произносит Макс. Наконец, удается зафиксировать дорожку, прислонив ее к углу, и он выпрямляется. Женя проводит кончиком языка по его шее сзади, от основания до линии волос, ощущая выступившие на коже Максима мурашки и наслаждаясь внезапной вседозволенностью.
— Мне нравится, продолжай. — Тихо смеется он возле его уха. Кончики пальцев мягко поглаживают чувствительную кожу уже внизу живота Макса. — Мне же нужно соответствовать своему статусу извращенца.
Максим хмыкает и, перехватив его руку, делает шаг в ванну, утягивая за собой Женю. Прижимает его к холодной кафельной стене и трется кончиком носа по шее, соприкасаясь бедрами. Слегка задевает губами. Не целует, просто вдыхает запах кожи, свою дозу адреналина.
— У меня жуткая новость, — насмешливо, — с тобой живет еще один.
