— Ты почти целый день не вылезал с кухни и был здесь еще в пять утра. У Пьера чуть инфаркт не случился, когда он обнаружил кого-то в своем святая святых ни свет, ни заря. Да, он уже успел пожаловаться.
— Не случился. — Спокойно замечает Женя. — Мне просто нужно было отвлечься.
— Так вот я и спрашиваю, что случилось?
Отец редко появляется здесь. Но всегда неизменно занимает свой бывший кабинет на правах хозяина. Женя смотрит на него, размышляя над тем, стоит ли вдаваться во все еще свежие подробности его разрыва с…
— Ты все-таки выгнал это недоразумение?
Женя внутренне морщится. Похоже, у него на лице и так все написано.
— Мы расстались. — Подбирает он более нейтральную формулировку. Чуть больше полугода отношений одним махом оказались на свалке, и сейчас это не самая приятная тема для обсуждения.
— Не хочется говорить «я тебе говорил», но… я тебе говорил. — Отец привычно достает из небольшого шкафчика за спиной бутылку Амаретто и два бокала на низких ножках. Разливает темно-коричневый ликер, пока Женя наблюдает за его действиями.
У них с отцом довольно странные отношения. Женя не может вспомнить ни одного раза, когда бы тот относился к нему, как к ребенку, будто он им никогда и не был. Даже в детстве. Манера разговаривать и что-то объяснять всегда была одинаковой, что в шесть лет, что сейчас. На равных. Возможно, в виду того, что у них абсолютно одинаковые характеры и даже день рождения в один и тот же день, Женя не знает, но отец для него всегда был чем-то больше похожим на делового партнера, чем на отца. Хотя это касается далеко не всего. Для того чтобы убедить его на воплощение в жизнь какой-нибудь новой идеи по поводу ресторана приходится потратить от нескольких месяцев до года. Александр Костромицкий не любитель экспериментировать и приверженец старой школы, поэтому все ноу-хау своего сына встречает с большой долей скепсиса и недоверия. А Евгению приходится лишь набираться терпения и ждать, что что-то сдвинется с мертвой точки.
Женю не удивляет это отцовское «я тебе говорил». Хоть тот никогда не вмешивается в его личную жизнь, но почему-то изначально был против этих «отношений» еще с самого первого раза, как увидел Артема. «Слишком слащавый» — была его характеристика, и затем короткое заключение «ты с ним намучаешься». Женя про себя хмыкает, вспоминая, как в двадцать признался отцу в своей ориентации. Хотя это сложно назвать «признанием», это выглядело примерно:
— Отец, ты должен кое-что узнать обо мне. Я…
— Я знаю, что ты гей. Ты проверил карту вин?
Не отрываясь от подписывания каких-то бумаг. Ровно и спокойно. Без криков, истерик и ругани. Откуда об этом мог знать отец, если на тот момент Женя едва сам в себе разобрался после непродолжительных отношений с девушкой, он до сих пор не знает. Но уточнять не стал. Эта ситуация походила на то, как если бы Женя вдруг сообщил, что на складе закончились овощи или еще что-нибудь в этом духе.
Мать же, как не подозревала, так до сих пор и не знает, да и подобрать «подходящий момент» с ней не представляется возможным. По образованию учитель русского языка и литературы и редактор, она уже давно переквалифицировалась в писательницу приключенческих романов в стиле фэнтези. Не Джон Р. Р. Толкин, конечно, и даже не Сапковский, но уже несколько лет издается с легкой подачи отца, который в свое время не пустил ее работать. Когда Женя вырос достаточно, чтобы обходиться без ежесекундной опеки и внимания, ей стало скучно. Не придумав, чем еще себя занять, она начала писать. Со временем это превратилось в навязчивый невроз. Она вся там, в своем собственном мире. Даже если не пишет, а делает что-то другое. Иногда ненадолго выныривает, чтобы задумчиво курить, глядя в окно и все равно думать над сюжетом в попытке отыскать остатки вдохновения. И вновь пишет. После окончания очередного творения несколько недель приходит в себя. Затем все повторяется. И Женя, и отец давно привыкли к ощущению того, что она вроде здесь с ними, но на самом деле где-то далеко.
Отец приглашающим жестом указывает на бокал, и Женя, отвлекаясь от своих мыслей, подается чуть вперед, беря его в руки. Вдыхает аромат миндаля. Горьковатый. И с удовольствием делает глоток его любимого ликера с привкусом абрикосовых ядрышек и пряностей.
— Он сказал, что я слишком многого от него требую и именно это начало его угнетать, вынудив найти альтернативу… на стороне. — Произносит, наконец, Женя. — Возможно, он в чем-то прав.
— Возможно, он просто малолетняя блядь, а тебе давно нужно научиться перестать идеализировать людей.
«Малолетней бляди» Артему двадцать три, но для отца Жени «малолетство» заключается не в возрасте, а в поведении и личностных характеристиках самого человека. Так что, по его мнению «малолетним» можно остаться и в тридцать, и даже в сорок.
— Возможно. — Хмыкает Женя.
Они несколько секунд молчат, делая небольшие глотки из бокалов.
— Так даже лучше. — Вдруг произносит отец. — Тем более у тебя сейчас будет о чем думать, кроме этого недоразумения, на которое ты потратил столько времени.
Евгений вопросительно смотрит на отца.
