— Я считаю это ерундой, если честно. — Женя немного щурится от сверкающей водной поверхности, отражающей солнечные лучи. — Так же как и гороскопы, предсказания и тому подобное. Каждый сам себя программирует на то или иное. Подсознательно. Мне больше нравится думать, что все в моей жизни зависит от меня самого, а не от того, кто я по знаку Зодиака или потому что мне черная кошка дорогу перебежала. По-моему, это инфантилизм чистой воды. Возможность списать свои неудачи на несуществующее потустороннее влияние, чтобы найти оправдание собственной некомпетентности. Возможно, и есть какие-то приметы, но на самом деле у каждого свои, и никак не обобщенные. Человек, умеющий анализировать жизнь и происходящие в ней взаимосвязи событий, сам для себя может определить, какие приметы для него играют роль, а какие — нет.
Женя переводит взгляд на затихшего Макса и несколько секунд смотрит на него.
— Ого… — только и выдавливает тот, — не, я так красиво говорить не умею. Знаю просто, что есть вещи, которых мы ни хрена не можем понять и объяснить. И если говорят, что что-то не к добру, то проще не делать так. Чем потом жалеть.
Женя на миг очень четко улавливает какой-то другой смысл слов Макса, не озвученный на самом деле.
— У тебя были такие ситуации в жизни? — Мягко интересуется он.
Макс неопределенно кивает головой.
— Не совсем насчет примет. — Делает затяжку и после паузы продолжает. — Два года назад мать собралась поехать на родину, чтоб на кладбище к деду сходить. Она каждый год ездила, ухаживать за могилой там некому больше было. И за несколько дней до ее отъезда мне сон приснился, будто два вагончика едут навстречу друг другу, и я понимаю, что они сейчас столкнутся, а ничего сделать не могу. — Макс делает глубокий вдох. — Один остался стоять, а другой перевернулся и начал гореть, а потом приснилась мать и вроде говорит: «Посмотри, какой у меня новый дом. Сама построила…» Даже не знаю почему, проснулся в холодном поту. Жутко так стало, пиздец. Рассказал матери, она только махнула рукой. В общем, поезд на котором она ехала, столкнулся с товарным и… погибла она, в общем. Там много людей погибло. Я потом все думал, недаром же он мне приснился. Если бы она не поехала тогда или поехала бы на другом поезде или хотя бы… ничего не было бы, понимаешь?
— Ты здесь не при чем, Макс. — Произносит Женя. — Глупо обвинять себя в случившемся.
— Да я знаю. — Вздыхает тот. — Бля, как тебе удается вытащить из меня все это? Я никому об этом не рассказывал никогда.
— Иногда бывает полезно просто поговорить, хоть с кем-нибудь. Такие вещи не имеют срока давности. Ты после этого начал на мотоцикле ездить?
Макс кивает.
— Если бы не мотоцикл, не знаю, наверное, впал бы в какое-нибудь херовое состояние, типа депрессии. Только нельзя было. И сейчас нельзя.
— Из-за отца?
Макс опять кивает. Они еще какое-то время сидят молча, и Евгений, наблюдая за ним, ловит себя на мысли, что Макс на самом деле далек от того, каким он себе его представлял. И с каждым новым проявляющимся нюансом он все больше начинает привлекать Женю. В первую очередь смелостью и искренностью, бурлящей в нем жизнью, даже иногда немного инфантильной манерой поведения. Женя не такой. Намного спокойнее и сдержанней. Макс вообще не похож ни на одного человека из его привычного круга общения. Возможно, именно поэтому его так и притягивают эти качества Макса? Непроизвольно встряхивается. Очевидно, что ничего большего, чем их временное деловое соглашение, у них не будет, так что не стоит на этом зацикливаться. Хотя «дружба» звучало бы не так уж плохо, если подумать.
Евгений поднимается на ноги.
— Ну что, отвезешь меня обратно или бросишь посреди леса?
— Пешком ходить передумал? — Хмыкает тот, тоже поднимаясь следом.
— Я над этим работаю. — Улыбается в ответ Женя.
По дороге назад Евгений уже не закрывает глаз и даже почти не испытывает бессознательного страха, но идея поездки с Максом все равно кажется ему неудачной. Правда, теперь уже совсем по другой причине. Если пока они ехали сюда Женя не обращал внимания ни на что, кроме собственной внутренней паники, то теперь отчетливо чувствует все остальное. А под эту объемную характеристику подпадает и ощущение бедер Макса меж коленями Жени, и ладони, обнимающие того за пояс, и отсутствие свободного пространства между ними, и абсолютно неконтролируемые картины богатого воображения, от которых внутренне становится тянуще тепло. Больше, чем следовало. Евгений умеет признаваться себе в собственных желаниях и сейчас его в большей степени возбуждают отнюдь не только новизна ощущений, скорость, свобода, адреналин и сам мотоцикл. А конкретно Макс в комбинации со всем вышеперечисленным. Бесперспективное желание, но от того еще более навязчиво-заманчивое. И пока можно совершенно безнаказанно пойти на поводу у своих ощущений. Главное, суметь остановиться, когда заглохнет звук мотора. Остановиться и выбросить это из головы.
Макс тормозит у подъезда Жениного дома и тот слезает с мотоцикла, расстегивая шлем.
