— К первому слишком привязываешься, — говорила она. — У меня перед глазами много примеров, когда перспективные девушки бегали послушными песиками за своими мужчинами, поэтому у меня первый секс был почти с первым встречным. Перепихнулись на вечеринке и разошлись.
Тогда, смеясь, я даже не подозревала, что она описывает мой вариант. Так будет между Владом и мной.
И, честно говоря, мне хочется, чтобы это произошло как можно скорее, потому что я не раз ловлю себя на том, что не вслушиваюсь в слова Влада, меня не волнует то, что он говорит собеседнику по телефону. Я слушаю только голос. И смотрю на него тогда, когда он не видит, зачем-то подмечая, как он держит вилку в руке, как умудряется при этом другой рукой держать телефон, и как блестит циферблат на часах, обнимающих запястье с короткими темными волосками.
А я еще я замечаю, что рядом с Владом делаю слишком жадные и глубокие вдохи, как будто пытаюсь насытиться его запахом, пропихнуть его вглубь себя, глубже, чем впускала в себя сигаретный дым.
Признать желание к этому мужчине было гораздо легче, чем впустить в себя мысль о зачатках привязанности.
Я настолько на нервах, что вечером в постель практически запрыгиваю. Откидываюсь на подушки, закрываю глаза и жду, тяжело дыша и ориентируясь по звукам в комнате — вот дверь открывается и входит Влад. Он не спешит. По-моему, даже не смотрит в мою сторону. Снимает часы, оставляет на тумбочке, подходит к окну и стоит, долго глядя на улицу и свет фонарей, как делала это я.
Открываю глаза, переворачиваюсь на бок и уже без утайки смотрю на него.
Скольжу взглядом по плечам, на которых виднеются царапины, по спине, которую сжимала ногами, и по домашним штанам, которые вместо меня обнимают его ноги. Мне кажется, он так далеко в этот момент, что ничего не заметит. Но он оборачивается, заставляя верить в то, что взгляд можно чувствовать.
Упирается в подоконник, будто намереваясь стоять там целую вечность, и рассматривает меня. Что он пытается увидеть во мне? Не знаю, но машинально поправляю волосы так, чтобы скрыть шрам. И натягиваю одеяло до самого подбородка. Потом вспоминаю про сделку, упрекаю себя за то, что тяну и тяну, и откидываю одеяло, позволяя увидеть себя в полупрозрачной комбинации, цель которой — легко и быстро оголить и без того полуобнаженное тело.
Влад остается на том же месте, только взгляд его медленно прохаживается по изгибам моего тела, заставляя думать: а что, если я недостаточно похудела, что, если он предполагал увидеть совершенно другое, что, если…
Мой мозг настолько устает закидывать меня вопросами, на которые нет ответа, что выдает для меня наименее безболезненный вариант:
— Ты боишься от меня заразиться?
Взгляд Влада сосредотачивается на моих глазах, мне кажется, я даже вижу веселые искорки, хотя ответ звучит сухо:
— Я предохраняюсь, Мария.
Мне кажется, мы как два инопланетянина. И пока я думаю, как донести до него свою мысль, он все-таки отталкивается от подоконника, приближается к столу, на котором стоят в пакете мои лекарства, и достает один пузырек.
— У меня хороший иммунитет. Но не хотелось бы сверкать красным носом на открытии нового клуба.
— Я думала: у тебя красный — любимый цвет, — бормочу растерянно, потому что он приближается.
— Только когда речь идет о тебе, — он почти без боя отвоевывает у меня конец одеяла, забирается по него, и выпрямляет руку, молчаливо предлагая выбрать ее вместо подушки.
Я так и делаю.
А еще прижимаюсь к нему, и кладу руку ему на грудь — так удобней, и ему, кажется, тоже.
Мы долго лежим вот так, прислушиваясь к дыханию друг друга и глядя в свои мысли, а не в реальность.
Но когда-то надо решиться.
Я делаю глубокий вдох и медленно опускаю руку вниз, ползу расчетливой змеей по телу мужчины. Но стоит мне подкрасться к резинке его штанов, как он перехватывает мое запястье, подтягивает к своим губам и выбивает из моих легких воздух единственным и самым невинным поцелуем из всех.
— Спи, Мария, — говорит он, — ты сейчас думаешь о другом. А я хочу, чтобы ты думала обо мне.
И эти простые слова не только отключают нервозность, я понимаю, что перестаю мелко дрожать, перестаю напрягать спину — эти слова подобны снотворному.
— Алина этого не делала, — говорю я, прикрывая глаза и погружаясь в дрему, которая меня поджидала весь вечер.
Влад переворачивается на бок, убирает прядь волос, которой я прикрывала лицо. Я чувствую его дыхание на скулах и на щеках, у моих губ. Он как будто повторяет за мной и теперь он пытается впитать в себя мой запах.
— Снова торопишься убежать, — говорит он вместо ответа.
— Ты же все равно когда-нибудь назовешь имена… или имя… — бормочу едва слышно, потому что сон сминает меня слишком быстро, не позволяя насладиться мгновением, когда я наконец ощущаю поцелуй на губах.
— Когда-нибудь меня не устраивает… — окончательно уносит меня в сновидения шепот. — Лучше я тебе покажу, что сделал, когда узнал.
