– Ладно, я пойду встречу вновь прибывших, – виновато произнёс Макс. Я успела приметить, с каким интересом он рассматривал Таю, и сделала вывод, что она ему понравилась.
– Я с тобой, – увязался за ним Илья, а я даже не удивилась, сто процентов начнёт подбивать клинья к понравившейся ему девушке.
– Этого не может быть,… – Тая жалобно уставилась на меня. – Это не я. Честное слово!
Я нахмурилась, не понимая, что так сильно встревожило мою подругу. Она озадаченно перевела взгляд в сторону, а я проследила за его направлением и вросла в землю. Сердце споткнулось, чтобы с новой силой застучать в грудной клетке, учащённым пульсом отражаясь от висков и шеи.
– Хочешь, мы уедем? – обеспокоенно спросила подруга, вцепившись в мою руку.
– Как? Восемьсот километров… – чуть слышно выдавила я и нервно рассмеялась. – На попутках?
Надо признать, это было очень заманчивое предложение, но как бы сильно мне ни хотелось сбежать, инстинкт самосохранения стоял на первом месте.
Я внимательно рассматривала человека, который вгонял меня в тихую истерику, даже не подозревая об этом. Он был таким же, но совсем другим, что–то сильно поменялось в нём, и дело было даже не во внешности. Хоть и небольшая щетина придавала его образу серьёзности, но было что–то другое, едва уловимое. Словно за время, что мы не виделись, он сбросил кокон смазливого парня и переродился в молодого привлекательного мужчину.
На нём были брюки с множеством карманов в стиле милитари и чёрная футболка, подчёркивающая рельеф подтянутого тела. Он держался расслабленно и уверенно до тех пор, пока не увидел моего брата. Они замерли друг напротив друга, а моё сердце упало в пятки. Но Глеб первым протянул Илье руку и, к моему удивлению, брат её пожал, возможно, потому что рядом с Глебом стояла ослепительной красоты девушка.
Глава 30
До нашей встречи я думала, что мне удалось его забыть, что я переросла, переболела эти чувства. Множество раз представляла, как встречу его и ничего не почувствую, пройду мимо с гордо поднятой головой. Или представляла, как при встрече залеплю ему звонкую пощёчину за то, что он так по–скотски поступил с Кошкой.
Но уж точно в моих мечтах не было того, что происходило сейчас.
Я терялась, мое сердце взволнованно билось в его присутствии. Вопреки всякой логике мне хотелось подойти к нему и заговорить, спросить, куда он уезжал и зачем.
Похоже, папа был прав, когда говорил мне, что мир это не только чёрное и белое, что мир – это множество оттенков. А я смеялась над ним и оставалась слишком правильной, категоричной, и что вышло? Мне пришлось понять и простить Таю. Потому что, выбирая между близким человеком и принципами, я остановила свой выбор на первом, ведь Тая была мне как сестра. А сейчас мне хотелось наплевать на свою гордость, обиду и подойти к Глебу первой, и выяснить, почему он так поступил с Кошкой. Но к счастью, мне не хватило на это ни сил, ни смелости.
Нельзя! Нельзя прощать предательство, это развяжет человеку руки и будет приглашением вытирать об меня ноги.
Во время ужина я упрямо делала вид, что не замечала присутствие Глеба. Радовало лишь то, что он не пытался ко мне подойти и держался от меня на безопасном расстоянии. Он ни на шаг не отходил от своей сестры, на которую, судя по всему, положил глаз Илья.
Когда на озеро стали опускаться сумерки, ребята развели костер и дружной группой из двенадцати человек разместились вокруг него. Немного посидев с ними, я шепнула Тае, что у меня разболелась голова и поспешила скрыться в нашей палатке, но подруга увязалась за мной. Я заверила её в том, что она не обязана сидеть со мной, и выдворила очаровывать Максима, ведь именно за этим мы сюда и приехали. А что получилось? Вместо веселого отдыха, я была вынуждена скрываться от своего прошлого. Я так боялась столкнуться с ним взглядом и увидеть в его глазах безразличие. А притворяться, что ничего не помню и совсем ничего не чувствую, было просто невыносимо. И как бы не было печально признавать, но я до сих пор его не забыла. Я словно одновременно ненавидела его и любила.
– Белый снег, серый лед…, – пел мой брат, наверняка очаровывая большую часть женского коллектива. Какой же он у меня все–таки показушник, но надо признать достойный конкурент Глебу. Мне стало приятно от этой мысли. Пусть лучше барышни у костра пялятся на моего брата, чем на Глеба.
Да блин, какая мне разница?
