Она аккуратно разорвала простыню на две равные части и в одну из них запеленала Диму. Теперь из обрывка ткани высовывалась крохотная головка, покрытая светлым пушком. Он издал мяукающий звук, и Жанна, помедлив, приподняла блузку, осторожно направив сосок в его рот. Губы Димы заработали, и она почувствовала холодное опустошение. Удастся ему высосать хоть каплю живительного сока для себя? А если нет, то…
Что с ними будет?!
Она посмотрела на смятые трусы, лежащие в подсыхающей луже околоплодных вод. Через час все это будет источать невыносимый запах. Как и плацента, которую Алексей, сдерживая рвотные порывы, вместе с обрывком пуповины выбросил в ведро.
Испачканным и пропахшим околоплодной жидкостью отчасти был и сарафан. Но если она снимет его, то останется голой. Оставаться в грязной и вонючей одежде – противно и негигиенично. Отказаться от одежды, прикрываясь, образно выражаясь, фиговым листочком, как Ева в Эдеме, пока что не позволяло чувство собственного достоинства. Впрочем, где-то в глубине души Жанна отдавала себе отчет, что здесь, в этом кошмарном «кинотеатре», куда заточил их невидимый безумец, вскоре такие понятия, как «совесть», «достоинство» и «порядочность», будут полностью нивелированы.
Только сейчас Жанна обратила внимание, что на нее кто-то пристально смотрит, и подняла голову. На нее неотрывно глядел Юрий, сидевший по-турецки, прижавшись спиной к пуленепробиваемому стеклу.
– Спасибо тебе, – превозмогая неприязнь, она выдавила улыбку. – Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не ты.
Тот пожал плечами:
– Родила бы сама.
– А если бы нет? – встрял в разговор Алексей. – Если бы ребенок застрял?
– Тогда бы она умерла, – последовал невозмутимый ответ Юрия, и улыбку с лица Жанны будто ветром сдуло.
– Тебе повезло, что это вторые роды, – как ни в чем не бывало продолжил Есин. – Они всегда легче, чем первые. Тем более были и другие риски: ты немолодая.
– Спасибо, что напомнил о возрасте, – не удержалась она от сарказма.
– Кто у тебя первый? Пацан, девочка?
– Девочка, – сухо ответила Жанна и, выдержав паузу, словно решая, стоит ли делиться столь личной информацией, добавила: – Она умерла спустя две недели после родов.
Юрий никак не отреагировал на это страшное откровение, его похудевшее лицо оставалось совершенно равнодушным.
– Очень жаль, что тебе пришлось пережить это, – вздохнул Рэд. Теперь, оставшись без очков, он постоянно щурился, вглядываясь в тот или иной предмет, напоминая слепого крота.
Жанна ничего не ответила. У нее не было желания обсуждать эти подробности. Дима, выпустив изо рта сосок, спал, ровно дыша. Глядя на его носик-пуговку и розовые щечки, ей вдруг захотелось разрыдаться. Думала ли она когда-нибудь, что будет рожать в глухом бункере? Вдали от мужа, о судьбе которого ничего не известно? Среди убийц?!
«Ты такая же, как и они, – напомнил внутренний голос. – Не пытайся обелить себя, милочка».
Жанна вытерла глаза. Пора что-то делать.
Алексей тем временем приблизился к ведру, с отвращением посмотрел внутрь, затем плюнул.
– Готов слона сожрать, – пробурчал он, начиная ходить из угла в угол. – Вместе с бивнями и шкурой… Сколько еще это будет продолжаться?!
Юрий потер ладони, словно пытаясь избавиться от микрочастиц крови, которые все еще оставались на коже после родов.
– Ты зря выкинул послед.
Банкир остановился, неодобрительно глядя на Есина.
– Ты имеешь в виду ту блевотную лепешку, которая выплеснулась следом за ребенком?!
– Именно. В некоторых племенах Африки, между прочим, его до сих пор употребляют в пищу, – проинформировал Юрий. – Аборигены считают, что в плаценте много полезных и питательных элементов.
Алексей покрутил пальцем у виска.
– А я слышал, что в Древней Руси послед закапывали рядом с деревом, где родился ребенок, – сказал Рэд. Очевидно, он тоже решил блеснуть интеллектом. – Люди верили, что новорожденный станет крепче и сильнее.
– Закапывать тут, к сожалению или к счастью, негде, – произнес Алексей. – Но и оставлять это дерьмо здесь опасно, скоро тут дышать будет нечем.
Поднявшись, Жанна бережно взяла мирно посапывающего сына.
– Что ты собираешься делать? – насторожился Рэд, когда она направилась к стеклу.
– То, что следовало сделать в первый день. Рассказать, как все было.
Алексей встревожился и переступил с ноги на ногу.
– Ты хорошо подумала? После твоих признаний этот психопат может разозлиться!
– Нас так и так убивают, – не поворачиваясь, ответила Жанна. – Только постепенно. Теперь, когда у меня появился ребенок, у меня нет другого выхода.
– Убивать можно по-разному, – промолвил Юрий. – Человека можно убить выстрелом в голову…
– А можно истязать неделями… – подхватил Алексей.
Жанна ухмыльнулась, и что-то в выражении ее лица заставило банкира умолкнуть.
– Я хорошо знаю, что такое настоящие истязания, – отчетливо произнесла она, кивнув в сторону экрана. Как раз в этот момент Карпыч с сосредоточенным видом отпиливал визжащей Ольге правую руку.
Юрий приподнял бровь:
– Хочешь свалить все на нас?
Жанна покачала головой. Малыш в ее руках продолжал безмятежно спать.
