«Нет! – визжит Жанна. – Нет, я никогда не отдам тебе своего сына!»
Она отступает, видя, что еще шаг – и она рухнет вниз.
«Отдай, – шепчет Ирина. – Это будет справедливо».
Она тянет к Жанне страшные обрубки вместо рук, и та захлебывается от крика. Одновременно она слышит детский плач – громкий и надрывный. И Жанна понимает, что это голос внутри нее. Это голос Димы.
«Почему он плачет? – недоумевает она. – Ведь он еще не родился…»
В это мгновенье Ирина наваливается на ее ноги. Жанна теряет равновесие, издает дикий крик, и они вместе летят в ледяную ночь…
Пронзительный голос Димы вырвал ее из очередного кошмара, вырвал, словно гнилой зуб без наркоза. Жанна подскочила, разлепляя тяжелые веки, мигом подхватила орущего сына и тут же замерла – в шаге от нее на карачках стоял Алексей. В какое-то мгновение Жанна даже подумала, что жуткий сон продолжается и это вовсе не Алексей, а Ирина в личине банкира.
– Какого хера тебе надо?! – процедила она, с омерзением глядя на него. В грязной, рваной, провонявшей потом рубашке, с отекшим лицом землистого цвета и болезненно сверкающими глазами, он напоминал опасного психа, чудом вырвавшегося из сумасшедшего дома.
– У тебя есть молоко.
Указательный палец Алексея с черной каймой под ногтем, словно дуло пистолета, уставился в бледную грудь Жанны, к которой прильнул ребенок.
– Тебя это никоим образом не касается, – отрезала женщина.
– Ты сама сказала, что у тебя есть молоко. – Банкир будто не слышал Жанну.
– И что, мать твою, я должна сделать?
Женщина сдерживалась из последних сил, чтобы не рявкнуть, – она боялась испугать Диму, который торопливо сосал грудь.
– Дай и мне немного, – попросил Алексей.
Жанне показалось, что она ослышалась.
– Тебе? Дать молоко?
Он кивнул и придвинулся ближе. От нестерпимого смрада, которое источало тело Балашова, у Жанны заслезились глаза, к горлу подступила тошнота.
– Ребенок все равно не выживет здесь, – бормотал Алексей, вплотную приблизившись к ней. – Ты должна дать хоть немно…
– Пошел вон! – зашипела Жанна. – Двинешься еще на сантиметр, я выцарапаю тебе глаза!
По рыхлому лицу Алексея скользнула тень беспокойства, затем он ухмыльнулся:
– Ты не имеешь права отказываться. Я… мы все равно возьмем то, что посчитаем нужным!
Он не заметил, как рядом внезапно оказался Рэд. И прежде чем банкир успел что-то предпринять, цепкая рука режиссера проворно ухватилась за шиворот липкой от грязи рубашки Алексея.
– Остынь, парень, – жестко сказал Локко.
Глядя, как он держит за шкирку Балашова, Жанне внезапно пришло в голову, что Рэд похож на хозяина, который схватил за ошейник своего невоспитанного пса. «Вонючего и грязного мопса. Потому что на бульдога ты не тянешь», – брезгливо подумала она.
– Убери лапы, старый мудак, – окрысился Алексей. Он нахмурился. Тряся заметно похудевшим брюхом, он поднялся и с ненавистью уставился на Рэда. Режиссер демонстративно вытер пальцы, которыми держал воротник банкира, об уголок своей сорочки. Она, в отличие от рубашки Алексея, была заметно чище.
– Оставь ее в покое, животное, – сказал Рэд.
– Смотрите, как мы заговорили, – скривил губы Алексей. Он не хотел связываться с режиссером, но и сделать вид, словно ничего не произошло, не позволяла гордыня. – Думаешь, отсидишься в сторонке? Так я тебе напомню слова этого психа за стеклом. Он сказал, что для тебя тоже кое-что приготовлено. Так что не обольщайся. А я просто хочу жрать, как и все, кто здесь находится! Это что, преступление?!
С равнодушным видом выслушав Балашова, Рэд сказал:
– Если голоден, съешь крысу.
Алексей что-то буркнул и нехотя отошел в сторону. Его взгляд словно невзначай остановился на трупике крысы, лежавшем в самом углу помещения, возле ведра с нечистотами. Банкир нерешительно подошел ближе и, кряхтя, сел на корточки перед окоченевшим комочком.
Некоторое время все молчали. Жанна укачивала ребенка, Рэд, насупившись, слонялся из угла в угол, изредка поглядывая на экран. Теперь вместо останков Ах перед пленниками маячили громадные медные весы. Юрий лежал на полу, устремив неподвижный взгляд на гниющую ступню дочери. Кожа на ней позеленела и сморщилась, отчего вытатуированная змейка заметно поблекла. Губы Юрия беззвучно шевелились, словно он что-то рассказывал отсеченному обрубку.
– Я беспокоюсь за его здоровье, – вполголоса произнес Рэд, искоса наблюдая за мужчиной.
– Он сошел с ума? – тихо спросила Жанна, но режиссер лишь пожал плечами.
– Почему бы и нет, – вместо него ответил Алексей. – Удивительно только то, что он первый. Я ставил на тебя, Рэд. Был уверен, что ты откроешь счет поехавших крышей.
– Надо выбросить ногу, – предложила Жанна, но Рэд был против:
– Боюсь, это не самая лучшая идея. Посмотри на него. Ты когда-нибудь пыталась отнять кость у голодной собаки?
Жанна умолкла.
Тем временем Алексей поднял дохлую крысу и деловито ее обнюхал. Шерсть мертвого грызуна свалялась в жесткий колтун и стала заскорузлой, как щетина.
– Она воняет, – объявил банкир, будто кому-то было до этого дело. Поморщившись, он с вызовом посмотрел на Рэда, словно покупатель, которому продавец впарил просроченный товар.
