– И что ты сделаешь? Убьешь меня прямо здесь?
Заросшее щетиной лицо Юрия исказила насмешливая гримаса.
– Нет. Пока что нет. Но и халява уже не прокатит.
– Послушайте, парни… – вмешался было Рэд, но Юрий хрипло гаркнул:
– Засунь свой язык в задницу! Вмешаешься, дерьмо сушеное, я тебя в порошок сотру.
– Пусть она отдаст ребенка, – потребовал вдруг Алексей. – Что-то мне подсказывает, что все, что случилось с нами, из-за этого спиногрыза. Ведь не случайны все эти совпадения?! Она попала сюда уже с животом! Значит, все было задумано заранее!
Оцепенев, Жанна с ненавистью переводила взгляд с одного мужчины на другого. Если они собираются забрать у нее Диму, чтобы положить его на эти ужасные весы, то им придется попотеть. Пусть ее изрубят на куски, но она не позволит вот так просто отнять у нее сына…
– Только попробуйте тронуть ребенка, – прошипела она.
Юрий с задумчивым видом помахивал топором.
Соната Бетховена подошла к концу и тут же зазвучала вновь.
– Этот засранец весит уже килограмма три-четыре, – не унимался Алексей. – Это почти целая рука!
– Или половина твоей грязной задницы, – не осталась в долгу Жанна. – Вякни еще что-то о моем сыне и увидишь, что будет!
В маленьких свинячьих глазках Балашова отразилось некое подобие беспокойства.
– Ладно, – сказал Алексей. – Ребенка пока не трогаем.
Он наклонился, приблизив к ней свое осунувшееся лицо. Бледная кожа на скулах натянулась так сильно, что блестела.
– Твое решение, детка?
На мгновение Жанну сковал парализующий страх. Боже, о чем они вообще ведут речь?! О том, что сейчас каждый из них расстанется с частью своего тела?!!
«Ты можешь отказаться, – шевельнулось в ее голове мысль. – Среди заложников нет твоей родни».
Она вспомнила расширенные глаза Юрия, которые буквально дышали испепеляющей ненавистью. Она вспомнила, как подрагивал тяжелый топор в его руке. Да, она может отказаться. Но кто даст гарантию, что этот сумасшедший не разрубит ее на куски в случае ее отказа?
– Ну? – взвизгнул Алексей. – Время идет!
Жанна вытянула руку вперед, с затаенным удовлетворением отметив, что она не дрожит. Похлопав пальцами другой руки по голубоватой вене на запястье, она коротко бросила:
– Кровь.
Мужчины переглянулись.
– Придется слить целый литр, – напомнил Юрий.
– Это не твоя забота.
Жанна старалась говорить невозмутимо, но все видели, что ее в прямом смысле трясет от ужаса. От ужаса того, что ей предстоит сделать.
– Я могу тебе помочь, – предложил Юрий, но Жанна отрицательно покачала головой. Она подошла к ведру, взяла жгут с бутылкой. Алексей открыл мыльницу и, вынув оттуда бритву, отломил половинку.
– Держи. Смотри, горло случайно не перережь, – съязвил он. Впрочем, его тоже колотило от страха, хотя он прилагал все усилия, чтобы скрыть это.
– Из твоего жеста я понял, что ты тоже собираешься стать донором? – прищурился Юрий. – Вон, смотрю, половинку бритвы себе оставил.
– Ты ведь поможешь мне? – сипло спросил Алексей. – В тот раз у тебя все так быстро вышло…
– Нет. С этого момента каждый сам за себя.
Банкир принес жгут и бутылку, после чего с отрешенным видом принялся разматывать повязку, уже потемневшую от пота и грязи. Клок материи приклеился к ране, и Алексей, стиснув зубы, содрал ее вместе с подсохшей корочкой. Выступил гной, затем показалась кровь. Алексей в ужасе смотрел на распухшую руку – кожа вокруг дырки воспалилась и побагровела.
– Похоже, началось заражение, – спокойным голосом проговорил Юрий, наблюдая за ним.
– И… что теперь делать?!
Он пожал плечами:
– Ничего. Я не врач вообще-то. Как бы то ни было, лекарств все равно здесь нет. Зато есть ведро с дерьмом и топор с пилой.
Алексей чуть надавил на кожу возле ранки, выдавливая кровь. Она текла неохотно, и с помощью оставшейся половинки бритвы он расширил разрез, застонав от новой вспышки боли. Кровь заструилась быстрее, и Алексей прислонил дрожащие пальцы, по которым бежали алые ручейки, к горлышку бутылки.
– Скоро будет гангрена, – сказал Есин, почесав нос. – Давай я отрублю тебе руку.
– Нет! – выдавил банкир, испуганно тряся головой. – Нет, все пройдет!
– Отруби ему башку, – прозвучал насмешливый голос Жанны. – От нее все равно никакого толку. И весит она куда больше литровой бутылки. Тем более когда в черепной коробке тупые мозги банковского служащего.
– Заглохни, чертова сука! – провизжал Алексей.
Жанна расхохоталась. Ее жуткий, безжизненный смех прокатился по стальным стенам «кинотеатра» и замер, поглощенный музыкой, – бессмертное произведение Бетховена продолжало звучать с невозмутимой торжественностью.
– Гадина, – прошептал Алексей. Он опустил глаза, со страхом наблюдая, как бутылка медленно заполняется пузырящейся кровью.
– Ну что ж. Пожалуй, на сегодняшний сеанс я присоединюсь к вам, – решил Юрий. – Карпыч?
Балашов вздрогнул, подняв голову:
– Что?
– Сначала нужно было перетянуть руку жгутом, а уж потом ковырять рану.
Он перевел мутнеющий взгляд на моток резиновой ленты. Затем снова посмотрел на бутылку, которая уже заполнилась на треть.
