– Хорошая мысль, – кивнул Карпыч, мельком глянув на свой эрегированный член. Он отбросил в сторону кисти рук и прижался к стене, не сводя безумного взгляда с Фила, который продолжал сосредоточенно скальпировать Ольгу.
– Я… очень устала, – разлепила она губы. – Пожалуйста, дайте отдохнуть.
– Конечно, детка, – сочувственно произнес Фил. Наклонившись, он лизнул ее бледную щеку, потом поцеловал в кончик носа. – Уже почти закончил.
Когда влажный клок волос наконец отделился от оголенного черепа, Карпыч судорожно охнул.
– …она у меня суперская, моя мама… Никогда меня не наказывала… Я помню, что, как только мне исполнилось шестнадцать, она сказала: «Карпы… тьфу, Леша! Я все понимаю, ты переступил новый рубеж, и теперь почти взрослый… и если ты с друзьями захочешь побухать, лучше приводи их домой… мол, я вас накормлю и буду спокойна, что вы дома, под присмотром… чем будете шарахаться по подвалам или чердакам…»
Алексей умолк и огляделся. Фильм закончился почти час назад, и его монотонный рассказ о матери никто не слушал. Жанна укачивала ребенка – этот вопящий розовый кусок мяса уже не просто раздражал банкира, а вызывал у него неприкрытое отвращение. Рэд, съежившись, словно старый башмак, вытащенный из мусорного контейнера, сидел в самом углу и с каменным выражением лица разглядывал свои грязные ногти. Юрий, пошатываясь, бродил взад-вперед. Его отрубленная рука для оттока крови была поднята вверх. Но все равно, невзирая на это и медицинский жгут, туго опоясывающий предплечье, ярко-красные ленточки крови струились из культи.
Алексей старался не смотреть на Есина. Бесцельно ковыляющий из угла в угол с поднятой вверх рукой, с восковым лицом, Юрий порождал в нем первобытный ужас. Он даже боялся думать о том, какие муки испытывает его давнишний приятель по съемкам. Весь пол в помещении был забрызган кляксами крови, которые постепенно размазывались подошвами обуви Юрия.
Алексей переключил внимание на собственную руку. Поверх жгута он замотал ее обрывками простыни, и кровотечение, к счастью, утихло. Теперь он боялся лишний раз шевельнуться, чтобы не потревожить рану. Банкира мутило и нестерпимо клонило в сон, но каким-то шестым чувством он понимал, что спать сейчас нельзя. Да-да, со сном следует повременить.
– Я не сразу сказал маме, что снялся в фильме Рэда, – возобновил Алексей свой монолог. Он подтянул к себе бутылку с водой и сделал два глотка. – А когда она узнала, то захотела посмотреть… Ей было жутко. Она решила, что все происходящее на экране было по-настоящему. Мне пришлось очень долго убеждать ее, что все это новейшие спецэффекты… Мама поверила. Она у меня вообще очень доверчивая и наивная…
– Достал ты уже со своей мамой, – не выдержала Жанна.
– Закрой уши, если не нравится, – огрызнулся Алексей. – Я же не затыкаю твоего гаденыша, когда он орет?!
Он взглянул на экран, где снова застыла картинка с медными весами. После того как фильм закончился, Эх вытряхнул в чашу их «плату» за кино. Это было сделано с таким видом, словно выплескивали навоз в компостную яму, и в этот момент Алексей испытал сильное желание всадить в плешивый череп «смайла» топор, который сейчас лежал возле стеклянного ограждения.
Бронзовая скульптура неподвижно смотрела с экрана на пленников, словно всем своим видом говоря: «Давайте, ребята. Начало положено. Как минимум три килограмма против моих двухсот».
– А однажды мы с мамой… – начал Алексей. – Она…
– У тебя что-то было с твоей мамой? – раздался над ухом приглушенный голос Юрия, и банкир, застигнутый врасплох, едва не вскрикнул. – Ну, это самое?
– Я… что ты… – оторопел Алексей. – Ты о чем вообще говоришь?!
– Ты так нахваливаешь ее… – продолжал Юрий, возвышаясь над ним. Поднятая рука слегка подрагивала, даже невооруженным глазом было видно, что он смертельно устал держать ее в таком положении. – Ты не женат и никогда не был… И все базары у тебя – мама да мама… Вот я и подумал, иногда ведь бывает такое, что… Ладно, не трясись, толстяк. Я просто поинтересовался.
– Как ты? – спросил Алексей, чтобы сменить щекотливую тему.
Юрий осклабился в ухмылке:
– Очень хорошо. Человек вообще живучее существо. Я читал про какую-то бабу… у нее в аварии башка от позвоночника оторвалась. То есть шея целая, а внутри разрыв… Так ничего, выжила. Ей обратно черепушку болтами к позвоночнику прикрутили. Теперь бегает, в волейбол играет. Как тот зайчик, которому Айболит пришил ножки.
– Мне плевать на какую-то бабу. – Алексей наморщил лоб и вздохнул: – И на зайчиков тоже. У меня голова кружится. И меня тошнит.
– Правильно. Ты литр крови из себя нацедил.
– Кровь должна восстановиться.
– Должна, – снова вклинилась в разговор Жанна. – Только не через сутки. Уже скоро новый сеанс, суслики. Готовы?
Алексей почувствовал, как под кожу пробрался холод и ледяными щупальцами стал расползаться по телу. Да, эта сучка права. Сейчас начнется новый сеанс, за который нужно будет платить.
