Федериго Тоцци (1883–1920) — признанная гордость итальянской литературы, классик первой величины и объект скрупулезного изучения. Он с полным основанием считается одним из лучших итальянских романистов начала XX в. Психологичность и экспрессионистичность его прозы при намеренной бесстрастности повествования сделали Тоцци неподражаемым мастером стиля. Ранняя смерть писателя не позволила ему узнать прижизненную славу, тем ярче она разгорелась после его смерти. Роман «Закрыв глаза» (1919) — единственный роман, изданный при жизни писателя — отличается автобиографичностью.
Федериго Тоцци (1883–1920) — одно из самых своеобразных явлений итальянской литературы XX века. Родился он в Сиене в семье трактирщика, и Тоскана навсегда останется в его творчестве, как точка отсчета и наваждение. Студент школы искусств и техникума, служащий на железной дороге и волонтер Красного Креста, драматург, поэт, но прежде всего, конечно, — романист и новеллист, он сотрудничал со многими журналами и по настоянию Пиранделло вошел в редколлегию «Messagero della Domenica». Первые публикации Тоцци, и в их числе роман «Закрыв глаза», были приняты с энтузиазмом, но затем, после внезапной смерти писателя в возрасте 37 лет, последовали сорок лет забвения. С легкой руки Борджезе творчество Тоцци, несмотря на явную нестандартность, было отнесено к позднему эшелону веризма и впоследствии отправлено на дальнюю полку за неактуальностью. Лишь ближе к концу XX века критики спохватились, что просмотрели, возможно, самого яркого и самобытного из итальянских экспрессионистов. Показателен заголовок в одной из туринских газет: «В ожидании, пока его прочтут, он успел стать классиком». Сейчас Федериго Тоцци — признанная гордость итальянской литературы, классик первой величины и объект скрупулезного изучения.
Мир Тоцци тревожен и неуютен, но подчас завораживает своей почти галлюцинаторной изобразительностью. Гротескное «смещение» реальности, сбивающийся ритм и выхваченные словно зумом детали оставляют впечатление сна, когда внутреннее смятение отражается в искаженном мире, а грань между двумя кошмарами — внешним и внутренним — словно исчезает. В этой бредовой реальности герои Тоцци совершенно беспомощны, словно загипнотизированы либо собственными чувствами, объяснить которые они не в состоянии, либо враждебным и столь же непостижимым «другим» — как правило, это фигура отца, с которым Тоцци связывали сложные и мучительные отношения. Это отчасти роднит их с персонажами Кафки, хотя сам писатель великого австрийца, разумеется, читать не мог и ощущал внутреннее родство скорее с Достоевским, пытаясь найти смысл в «каждом таинственном нашем поступке».
Роман «Закрыв глаза», написанный в 1913 году и изданный в 1919-м — первый и самый известный роман Тоцци, открывающий трилогию «романов о неприспособленности», куда входят также более поздние «Поместье» и «Три креста». Это одновременно и самый автобиографический из романов Тоцци, в сюжете немало отсылок к реальным персонажам и событиям его детства и юности: деспот-отец, преуспевающий хозяин трактира и мелкий землевладелец, рано умершая слабая и беспомощная мать, метания из одной школы в другую, одиночество и, наконец, болезненная любовь к крестьянке Изоле (в романе — Гизоле) — все то, о чем так откровенно писал он своей будущей жене Эмме Паладжи в переписке, начавшейся еще в 1902 году и связывавшей их долгие годы. Само название можно воспринимать как отсылку к тому периоду жизни Тоцци, когда из-за серьезного заболевания глаз он был вынужден провести многие месяцы в темноте, не выходя из комнаты, что еще усилило его замкнутость и склонность к самоанализу. Это дало повод некоторым критикам упрекать Тоцци в том, что он вываливает на читателя необработанные сумбурные впечатления мятущегося подростка — что совершенно не соответствует истине, поскольку в те же самые годы Тоцци всерьез изучает психологию, особое внимание уделяя трудам французских психологов Жане, Рибо, Компере, а также американцев Джеймса и Холла.
В этом первом романе, как и вообще в ранней прозе Тоцци, в отличие от поздних романов, написанных в более «объективном» ключе, ярче всего видны черты, определившие узнаваемую «тоццевскую» манеру письма. Повествование (а зачастую и отдельные абзацы, и фразы) разваливается на фрагменты, подчас не имеющие видимой связи друг с другом, как нет и не может быть связи между персонажами — каждый из них заключен в своей вселенной, откуда нет выхода.
