— Думаю, тут у нас сегодня представители лучших ресторанов мира — из Сан-Франциско, из Нью-Йорка, Лондона и Токио. Кто лучше них оценит наш прогресс? Все, что найдут у нас, они привезут на ужин в свои рестораны. Может, они еще и мистеру Мэрроу отчитываются.
Мы дошли до лимонной рощи. Там покупатели окружили молодую женщину. Это ее я видела в первый вечер — она тогда шла по пустому вестибюлю с кружкой кофе и отсутствующим взглядом.
— …максимально питательный продукт, — говорила она. Бейджик у нее на халате сообщал, что зовут ее доктор Джайна Митра.
Женщина передавала по кругу тарелку, на которой лежало несколько кусков чего-то, на вид совершенно несъедобного. Каждый брусок, завернутый в серебристо-зеленую бумагу, был белый, как личинка. На вид они напоминали призрачные батончики из воздушного риса.
Покупатели стали расходиться, тихонько переговариваясь. Джайна Митра, слегка прикусив губу, проводила их взглядом.
— Здравствуйте, доктор Митра, — сказал Гораций. — Это Лоис, у нее есть робот.
Джайна Митра поздоровалась, все еще следя взглядом за удаляющими покупателями, и рассеянно предложила нам попробовать ее продукт.
Я взяла один брусок и изучающе понюхала его. Он пах грязью, но не в плохом смысле.
— Вы сказали, это максимально питательный продукт. Это что-то вроде Суспензии?
Взгляд Джайны Митры оживился.
— Нет, — сказала она с натянутой улыбкой. — Это Лембас, он гораздо лучше. А вы пробовали Суспензию?
Когда я рассказала, что некоторое время только ею и питалась, доктор Митра явно была удивлена.
— Лембас — это совсем другое. Я объясню, но вначале, пожалуйста, попробуйте.
Я откусила кусочек, ожидая скользкого химического оттенка, знакомого мне по вкусу Суспензии. Но Лембас оказался на вкус теплым и понятным. Его можно было бы сравнить с гигантским картофельным крокетом, но Лембас был лучше. Его структура выдерживала идеальный баланс между пористой и хрустящей. Я съела брусок целиком.
Джайна Митра улыбнулась.
— Вам нравится?
На вкус Лембас был отличный, да и текстура поначалу была высший класс, но, оказавшись у меня во рту, он как будто бы слишком быстро стал смешиваться с моей слюной. Я почувствовала, как он прилипает к зубам.
— Да, — сказала я, — вкушно, но шлегка липковато.
— Угу, — согласно пробурчал Гораций. Ему никак не удавалось разжать зубы.
— Это все новые энзимы, — мрачно сказала Джайна Митра. — Я запишу.
Она метнулась за стойку, напечатала что-то на ноутбуке и вернулась к нам.
— А шо это?.. Погодите, — я провела языком вдоль зубов. — Что это за вкус?
Взгляд Джайны Митры посуровел.
— Ничего. Это не должно быть симуляцией. Я думаю, вкус еды должен отражать ее суть, правда? А по сути это суперпитательная суспензия из клетчатки, изготовленная in situ комменсальным сообществом микроорганизмов.
Джайна Митра очень меня впечатлила.
— Она содержит все необходимые нам витамины, минералы и питательные вещества. И все в нужных пропорциях. Массу белка. Гору клетчатки. Гору.
Гораций вновь обрел дар речи.
— Доктор Митра, вы наследник Пастера! — воскликнул он. — Повелительница микроорганизмов! Да это бы впечатлило самого Бруно Латура! Кстати, у меня есть одна его книга, которую вам необходимо прочесть…
Джайна Митра повернулась к машине, стоявшей за ней, занимая большую часть ее рабочего места: гигантский стальной цилиндр с сияющим логотипом на груди, от которого тянулся узел трубок и проводов. Одна широкая трубка вела к большой бежевой коробке — выглядела та очень скромно и непритязательно, всем своим видом как бы говоря «кто, я?», как это часто бывает с биотех-примочками.
— Это мой биореактор, — сказала Джайна Митра, и в ее голосе ясно прозвучала гордость — и на слове «мой», и на слове «биореактор». Она посмотрела на меня, готовясь все разъяснить. — Как вы, возможно, знаете, Суспензия собирается из нескольких органических прекурсоров. Грубо говоря, их просто закидывают в блендер, — по ее голосу было ясно, что она не одобряет простого смешивания. — А мои Лембас-батончики производятся в цельном виде микроорганизмами.
Я указала на ее блестящий цилиндр.
— Прямо вот в этом баке?
— В реакторе. Да. В нем я выращиваю культуры, и в нем же они производят батончики.
Она открыла один из огромных ящиков, заполненный подносами с чем-то вроде неглубоких формочек для маффинов. На каждом подносе зрел Лембас-батончик: легкая пористая мякоть высилась, как строительные леса, а края влажно поблескивали.
— Форма напоминает мне бретонский пирог, — задумчиво сказал Гораций. — Почти такая же изысканная, как у куинь-амана.
— А мне они напоминают микробные соборы, — сказала Джайна Митра.
Я подумала, не следует ли из этой метафоры, что сама Джайна Митра — создатель всего сущего.
— А почему бы не оставить их жидкими, как Суспензия? — спросила я.
У нее была целая гора ответов:
— Не те ощущения во рту. Страдает гигиена полости рта. Исследования рынка показывают, что жидкие суперфуды ассоциируются у людей с безрадостными литературными антиутопиями.
Это был хороший аргумент.
