Кэти испуганно охнула, но ее восклицание заглушил утвердительный ответ Бетси, пообещавшей показать мисс Хаддон все, что ей захочется увидеть. Похоже, решительной экономке не осмеливалась возражать даже Бет.
И вот теперь Кэти шла за своим проводником по длинному коридору, слабо освещенному в это предвечернее время. По обе стороны коридора девушки видели в открытые двери стариков и старушек, сидевших или лежавших на кроватях. Лишней мебели в комнатах не было, но стены украшали картинки и вышивки, на подоконниках кое-где стояли горшки с цветами и огородной зеленью. Все выглядело чистым и аккуратным, как и положено богадельне в городе, где попечительский совет не отлынивает от своих обязанностей и не присваивает сборы от пожертвований.
Но атмосфера несчастья, болезней, старости чувствовалась здесь, как в любом другом, самом бедном или самом хорошо обустроенном приюте. Кэтрин старалась дышать пореже, жалость и неловкость – вот то, что она чувствовала, глядя по сторонам. Бетси же указывала ей то на одного, то на другого старика, называя их по именам и двумя-тремя словами описывая жизненные невзгоды, приведшие их сюда.
В одну из дверей Бет зашла и присела на край кровати рядом со старухой в черном, теребящей в руках помятое письмо. Кэти неловко остановилась на пороге, не решаясь зайти в комнату. На другой кровати она увидела очень старую женщину, полулежавшую на подушках. Та приветливо кивнула Бет и уставилась на Кэтрин, щуря слабые слезящиеся глаза.
– Кого ты привела с собой, Эдит? – Полные красные руки старушки теребили выцветший кусок какой-то ткани, возможно, бывшей когда-то частью индийской шали. В него было что-то завернуто, должно быть, связка старых писем. – Это Алисия пришла с тобой? Почему она не зайдет?
Кэти вздрогнула при звуке этого дребезжащего голоса, произнесшего знакомое ей имя. И тут же обернулась, ожидая увидеть за своей спиной Эдит – сиделку или добровольную помощницу из попечительского комитета. Но в коридоре она увидела лишь двух стариков, чинно прохаживающихся неподалеку от висящей на стене лампы.
– Нет, тетушка Мардж, это не Алисия, – кротко ответила Бет. – Алисия не придет сегодня, она очень занята, но просила передать вам пожелание скорейшего выздоровления. Вам уже стало лучше, как я вижу.
– Я уже не так много кашляю, – согласилась старуха, отведя, наконец, взгляд от Кэтрин. – Розамунд на меня не жалуется.
Старушка с письмом закивала.
– Конечно, Мардж, ты совсем не мешаешь мне спать своим кашлем. Доктор Макферсон сказал, что к воскресенью ты уже встанешь на ноги!
– В воскресенье придет Алисия? – Возбужденный тон тетушки Мардж тут же сменился кашлем, и Бетси встала, чтобы налить ей воды из стоявшего на столике у окна кувшина.
– Возможно, если у нее будет свободная минутка, – терпеливо согласилась Бет, подавая больной стакан.
Старая Розамунд сочувственно посмотрела на свою соседку и повернулась к Кэтрин. Ее губы прошептали одно лишь слово: «Бедняжка», но вслух она ничего не сказала.
Кэти поняла, что больше не вынесет. Неловко поклонившись, она выскочила в коридор и прижалась к стене между двумя дверями, боясь заплакать. Старички, встревоженные ее стремительным движением, едва не споткнулись, но смогли выровнять шаг и продолжили ходьбу по коридору, оживленно обсуждая городские новости тридцатилетней давности.
В Стоунфолле не было приюта для стариков, богадельня находилась в соседнем городке, чьи приходы были побогаче и могли позволить себе содержать приют. Кэтрин никогда не бывала там и сейчас ясно чувствовала, что не сможет приходить в такое место и помогать ухаживать за стариками.
Острая жалость, которую она испытывала по отношению к находящимся здесь несчастным, мешалась со страхом. Кэти не знала, как и о чем говорить с ними, где найти в себе силы терпеливо беседовать с такими, как тетушка Мардж, утратившими рассудок от старости или горя. Она испытывала угрызения совести от того, что хочет уклониться от исполнения своего христианского долга, но была твердо намерена никогда больше не переступать порога богадельни.
Бет вышла в коридор спустя несколько минут. Должно быть, выражение лица Кэтрин объяснило ей все без слов, во всяком случае, она сказала почти мягко:
– Думаю, тебе пора идти. Лавка миссис Грин скоро закроется, а тебе еще надо успеть забрать перчатки. Выйдя из приюта, пройдешь до моста через Кром, а там свернешь налево и почти сразу увидишь школу, мимо нее мы уже проходили сегодня. В двадцати ярдах от школы, в конце улицы Королевы Элизабет, и расположена шляпная лавка, рядом с кондитерской и магазином тканей.
Кэти благодарно кивнула и отступила от стены. Ей надо было уйти прямо сейчас, но она не могла не задать мучивший ее вопрос:
– Эта тетушка Мардж… Она звала Алисию. Это?..
– Да, она каждый день ждет, когда придет Алисия. И мы уже не пытаемся убедить потерянный разум, что Алисия никогда здесь не появится, – голос Бет снова зазвучал резче. – Тетушка Мардж – кормилица погибшей миссис Дримлейн.
Кэтрин кивнула.
