– Ни я и никто другой не станет обвинять тебя, дорогая! – поспешно возразила миссис Дримлейн, ее старое лицо светилось сочувствием к измученной девушке. – Даже более взрослый человек, мужчина, и тот не смог бы проявить все мужество и собранность при виде того, что обнаружила ты в зеленой гостиной! Хорошо, что ты вспомнила о том человеке позже, кто знает, когда твой дядя или кто-то другой хватился бы мистера Тауба! Несмотря на свою навязчивость, он был каким-то… неприметным, что ли. Стоило ему покинуть комнату, как я тотчас забывала о нем, это поистине удивительное свойство!
– Потому, что нам хотелось забыть! Было в нем что-то такое… противное! – Кэтрин понимала, что ее слова звучат по-детски, но мистер Тауб и вправду казался ей одним из самых неприятных людей, встреченных ею в Кромберри. Как если увидишь на лесной тропинке змею. От нее хочется не только убежать поскорее, но и не позволять воспоминаниям возвращаться к скользкому черному телу, свившемуся кольцами.
– Возможно, твоя неприязнь к нему была обусловлена чем-то большим, нежели его болтливостью и низкопробными шутками, – заметила миссис Дримлейн. – Художественные натуры наделены даром видеть больше, чем все остальные, и ты могла ощущать его безумие и опасаться его, даже не понимая, чего именно боишься!
Кэтрин, хоть и была польщена словами о ее натуре, все же не могла избавиться от сомнений.
– А если я ошиблась и человек вошел вовсе не в номер мистера Тауба, а в соседний?
– Это не могла быть ни твоя комната, ни номер миссис Тафт, он ведь вошел в дверь, находящуюся слева от тебя, как ты сама говорила, – терпеливо возразила старая леди. – Комната мистера Тауба – последняя по левой стороне, а номер перед ним занимает гувернантка Эфтонов и их сынок. Я сама слышала, как они возвращались к себе, мальчик был недоволен тем, что не получил вторую порцию пирога с абрикосовым джемом. Своими воплями он перекрыл даже шум снизу. И потом, мистер Тауб не оставил бы свою дверь открытой в такой час и в такой момент, чтоб туда мог зайти кто угодно.
Кэтрин оставалось только согласиться, что незнакомец мог найти убежище лишь в комнате мистера Тауба. Но она еще не сдалась.
– Пусть так, миссис Дримлейн, вот только мистер Тауб к этому часу мог уже уехать из гостиницы по своим делам, пусть таинственным и незаконным, но не связанным с убийством Дженни. Тогда он должен был бы оставить дверь незапертой, чтоб горничные могли начать уборку. Может быть, он просто не захотел заплатить дядюшке Томасу!
– Навряд ли мистер Тауб в таком случае подумал бы об удобстве горничных! – упрямо стояла на своем миссис Дримлейн. – Ты ошибаешься, дитя мое, это мог быть только мистер Тауб. И он исчез из «Охотников и свиньи» в то самое время, когда здесь обнаружилось тело убитой девушки. Разве это не повод для подозрений?
– Миссис Грин тоже исчезла! – уже с меньшим пылом возразила Кэти. – Она тоже связана с убийством Дженни?
– Вот об этом Грейтону стоит хорошенько подумать, – признала миссис Дримлейн. – Одну девушку находят убитой, а мать другой исчезает в ту же ночь – неужели это может быть совпадением?
– Не могла ли она заподозрить в чем-то мистера Тауба? – Кэтрин нехотя отказалась от своей идеи и присоединилась к рассуждениям старой дамы. – Мог он заманить ее куда-то и убить после того, как убил Дженни? Или пробраться ночью к ней в дом? Боже, что, если полицейские найдут ее мертвой где-нибудь в погребе?
– Ты говоришь жуткие вещи, но они могут оказаться правдой, – вздохнула старушка. – Если Грейтон еще не догадался хорошенько осмотреть домик миссис Грин, нужно навести его на эту мысль.
Главный констебль Грейтон проявил свойственную ему хватку и выполнил все необходимые действия без подсказок любопытной старухи и молодой девушки, вообразившей себя художницей. В доме миссис Грин был осмотрен каждый закоулок, но ни следа хозяйки не удалось обнаружить. Впрочем, ее кузина заметила, что исчезли недорогие украшения и несколько памятных безделушек. Перекрашенные в черный платья и шляпки миссис Грин остались в доме, но Грейтон и судья Хоуксли после недолгих споров сошлись во мнении, что миссис Грин все же уехала куда-то сама. А вот что побудило ее так внезапно покинуть свой дом и магазин, оставалось для них загадкой. Если, конечно, не считать того, что в родном городе она чувствовала себя чужой, опозоренной и одинокой. Разве этого недостаточно?
– Она не могла знать об убийстве мисс Морвейн. – Судья Хоуксли появился в «Охотниках и свинье» спустя пару дней и не возражал против того, что мисс Хаддон присутствует во время его чаепития с миссис Дримлейн. – А могла ли она поделиться с мисс Морвейн какими-то своими страхами или даже обвинить в смерти своей дочери какого-то человека? И, испугавшись собственной болтливости, сбежать прежде, чем мисс Морвейн поделится ее откровением с матерью, а та уж разнесет новости по всему Кромберри?
