Вулхи громко шаркнул ногой и отогнал мои мысли, пришлось распрямиться и натянуто улыбнуться.
— Мрак, — улыбчиво протянула я, прохаживаясь вдоль комнаты, и Вулхи кивнул в ответ.
Около окна стол, почти ровный круг, обеденный. В моей хижине был похожий. Я много раз представляла, как за таким столом обедает семья.
Три стула вокруг стола, с резными спинками, явно сделанные отцом семейства, с любовью и трепетом. Красиво. Я провожу рукой по искусным узорам, собирая подушечками пальцев слой пыли. Черной, а не серой, как обычно. Ну… Об этом мало кто задумывается, но если вы протрете пыль в месте, где ее давно не убирали, то она будет темно-серой, как клубок кошачьей шерсти. А эта — черная.
Я потерла комок скатанной пыли между пальцев и почти не удивилась, увидев черные крошки, отделившиеся от самой грязи.
— Вулхи, — прошептала я, уже без улыбки. Мой голос выдал волнение, я не успела его скрыть и зашагала прочь к выходу, обошла дом, почти бегом.
Увиденное заставило меня надолго задуматься. Вулхи вроде бы тряс меня за плечи, просил не смотреть, даже силой пытался отвернуть мое лицо от печального зрелища. Но я продолжала смотреть, заставляя себя запомнить.
Позади дома оказался сад, точнее нечто, что когда-то было садом. Небольшой участок земли, обнесенный низким забором. К стене дома приставлена лавка в стиле тех же стульев, с такой же резной спинкой. В некоторых местах еще видны следы былой роскоши — клумбы, ныне поросшие сорняками. А земля в самом центре выжжена, черна и мертва, как и сердца тех, кто это сделал.
Я сделала шаг и Вулхи затряс меня, пытаясь вернуть в реальность.
— Не смотри ты, не смотри, глупая! — Загремел мой добрый друг, загораживая печальное вид собой.
Я оттолкнула его, сильно пухнув в плечо, он пошатнулся влево, и мне удалось проскочить мимо, быстро, даже ловко, хотя в тот момент казалось, что я двигаюсь медленно, словно сонная муха. Руки отяжелели, ноги стали ватными. Смотря на почерневшую землю, я присела, чтобы рассмотреть останки. Обгорелые кости, очень старые, их давно должно было ветром развеять до того они хрупкие. Но они по какой-то неведомой причине прекрасно сохранились. Один из них женский, не знаю, почему в тот момент я так решила, но была вполне в этом уверенна. А тот, что совсем крохотный — ребенка. Чуть дальше, кольями прибитый к земле скелет хозяина дома. Точнее прибит был его труп, сейчас же колья виднелись между костями.
Картина сама начала вырисовываться. Мать и дитя, корчащиеся в судорогах, их подожгли, а отца заставили смотреть, как самые дорогие для люди медленно и мучительно умирают. Его заставили смотреть на гибель собственного дитя. И он, прибитый к земле, ничего не мог сделать.
Я сглотнула подступивший к горлу ком и протянула руку, чтобы коснуться останов девочки. Девочки. Именно так. Руку обожгло, но я не смогла ее одернуть, вместо этого моему взору предстала гибель несчастной семьи. До чего же чу̗̗́дная была эта маленькая девочка, лет восьми отроду, с белые кудряшками и удивительно яркими зелеными глазами. Никогда не видела ребенка прелестнее, настоящий ангел. Она испуганно жмется к матери, которая пытается закрыть девочке глаза своей дрожащей рукой.
Я оборачиваюсь и вижу мужчину, истекающего кровью, словно воронье над ним вьются двое солдат, третий делает шаг в сторону женщины с ребенком и кидает им под ноги стеклянную бутылку. Все вокруг моментально возгорается. Их не спасти, огонь быстро перекидывается на легкое летнее платье. Мать кричит, не в силах вынести муки, знать, что ее единственное самое дорогое дитя, умирает вместе с ней.
И я кричу вместе с ними, не осознавая, что своим криком как минимум оглушила всю округу. Вулхи подхватил меня сзади, закрыв рот огромной ладонью, настолько огромной, что под ее вонью (о боги, он никогда не моет лапы?) попал и подбородок, и нос, и глаз, правда всего один. Чтобы окончательно не лишиться воздуха, мне пришлось задергаться и глухо застонать. Еще мгновение и Вулхи отпускает меня, предупредительно отскакивая в сторону.
Умница, сын лесника, знаешь ведь, что сейчас мне очень хочется снести тебе голову. И не одну, кстати.
— Мы здесь не останемся, — шепчет он.
Пытаюсь оторвать взгляд от костей, но не выходит. Всего несколько секунд, но в своем сознании я увидела всю их жизнь до последней минуты. Как же они любили друг друга, эти два человека, мужчина и женщина, я чувствовала это, когда перед глазами мелькали фрагменты их быта. Они не были женаты, что запрещают законы Залеса, очень долго прожили вместе, боги не давали им детей, то ли в наказание, то ли в назидание остальным, если решатся попрать законы королевства. И вот на третьем десятке, женщина смогла забеременеть. Чудо! Да уж, чудо, обернувшееся ужасом.
Я закрыла лицо ладонями, давая себе время все обдумать. Нельзя ничего говорить Мардару и уж тем более Вулхи. В самом деле, я ведь сама не до конца понимаю, что за чертовщина со мной происходит.
— Останемся, — бесчувственно отзываюсь я, все еще не в силах отвести взгляд от костей.
