Как только рассвело Вулхи храпнул сильнее обычного и поднял грузный торс с земли, в попытках продрать глаза. Он всегда немного смешен, когда скидывает с себя остатки сна, этот грузный мужичок, отчаянно верящий, что мы с Мардаром заменим ему семью. Сегодня он, вероятно, смог выспаться, потому как я не разбудила его для дежурства, ни его, ни Мардара.
Интересно, как скоро они поймут, что мое тело не нуждается в постоянном отдыхе? За все время я ни разу не пожаловалась, как делают это обычные девушки, не посетовала на отсутствие удобств. Мне хватает двух-трех часов сна раз в три дня. Эти большие и неимоверно сильные мужчины не догадываются пока, насколько сильной может быть маленькая женщина, едва достающая им макушкой до груди. Вот только одна проблема — женщины слабы. По крайней мере, слабее мужчин, это просто неизменный факт, позволяющий им не быть добытчицами в городах, подобных Хорту. И в Хорте нет женщин, способных сравниться физическим превосходством с мужчиной. Даже Блэйя, охотница, она проворна и сильна, но туши зверей тащит на себе Анкерива.
Мне приятно, что ни разу за наше маленькое путешествие меня не навьючили тяжелым мешком с припасами, но вполне вероятно, я смогла бы его нести.
Окончательно проснувшись, Вулхи издал непонятный звук и встал, привычно пиная Мардара в плечо. Я незаметно отложила дневник, а после быстро спрятала его в сумку. Писать при них я не решаюсь, поэтому продолжить пришлось позже, намного позже. В то утро я не представляла, как изменится наше и без того шаткое положение.
— Доброе утро, птенчики, — мое ехидство иной раз меня саму и поражает.
— Чего не разбудила? Ты всю ночь просидела?
— Тебя добудишься, — ложь стала привычкой и давалась уже без особого усилия. — Пройдусь немного.
Страх как хотелось есть, желудок требовал пищи, как моя душа правды. Представляю, какого мужчинам, им еды нужно больше и для них она, несомненно, важнее.
Я решила пройтись вокруг нашего ночлега, осмотреться, и не зря. Чуть поплутав, вдалеке заметила старый заброшенный дом. Он стоит сильно позади таверны и вчера мы попросту его не заметили. Почему я решила, что он заброшен? Обычно это понятно по первому короткому взгляду, обветшалая облицовка, покосившиеся ставни на окнах, пару криво приколоченных досок, видимо, хозяева рассчитывали вернуться и не хотели, чтобы во время их отсутствия в дом влезли. Чуть приоткрытая дверь, свидетельство того, что в дом все же вторгались, и трава. Такая трава бывает там, где ее не косят и не состригают достаточно долго, и она уже не украшает дворик дома, а скрывает его собой. В этих краях зелени меньше, чем в Хорте, не мало, нет, но меньше, и она другая. Эта трава, облипающая первые ступени на крыльце, желтая, жесткая, выжженная жестоким солнцем и укрепленная соленым морским ветром. В нее не хочется упасть, чтобы насладиться голубым небом, пока в твое ухо назойливо тычется травинка.
Некоторое время я просто стояла и смотрела на этот дом, пытаясь понять, что останавливает меня от того, чтобы подбежать к напарникам и поделиться находкой. Вот оно, наше укрытие! Разве не прекрасно? Да, он стар, в ужаснейшем состоянии, но это не беда. Хижина мне тоже досталась не первой свежести. До меня в ней лет десять никто не жил. Я и сейчас не знаю, кто в ней жил до меня, просто тогда это было неважно. Ну в самом деле, какое мне дело до того, кто зажигал в очаге огонь или спал на скрипучей кровати? Тогда да, но не сейчас.
Смотря на этот дом, я твердо решила, что расспрошу у Мардара о своей хижине. Позже, ведь это не срочно.
Как же я ошибалась…
В конце концов я все же вернулась к мужчинам и рассказала им о своей находке. После долгих споров и пыхтений Вулхи, мы решили остаться там еще на ночь. Мардар, один, чтобы не привлечь внимания, сходит до таверны, запасется припасами, на следующий день то же сделаем Вулхи и я. Не знаю, насколько это не привлечет внимания, но вариантов у нас не так уж, чтоб много. И после отправимся к морю.
Но эта еще одна ночь на твердой земле, не угрожающей погладить нас лавой, важна. Важна для всех нас.
Собрав свои жалкие пожитки, мы отправились к последнему нашему пристанищу, чтобы за ночь проститься с прежней жизнью и мечтами. Мардар незаметно взял меня за руку и впервые за все время, я ощутила, что ему тоже страшно, возможно даже страшнее, чем мне или Вулхи, ведь он понимает и знает больше нашего. Чуть помедлив, я нащупала широкую ладонь Вулхи. Так мы и шли вместе до тех пор, пока Мардар не свернул в сторону таверны, а мы продолжили путь до заброшенного дома.
— Там в городе, — неуверенно подал голос Вулхи, когда мы остались одни, — в общем, мне так жаль.
Я не поняла, что он имеет в виду, поэтому решила промолчать, по Вулхи всегда видно, когда его не нужно перебивать. Он краснеет, ноздри раздуваются, глаза прищурены. Так он думает. И очень усиленно, кстати.
