Мне нужно время, больше времени, чтобы понять. Хоть бы и одна ночь, они уснут, а я сюда вернусь, и обязательно пойму. Если бы я только знала тогда, чем обернется это знание…
Мы вернулись в дом, Вулхи возвращаться не хотел, говорил, нужно дождаться Мардара и проваливать как можно быстрее. Но мне все равно, я зашла в дом и по-новому взглянула на заброшенное убранство. Ничего не тронуто, дом не разграблен, если бы не слои пыли повсюду, можно было бы решить, что все в порядке. Обычный дом. Но нет.
Не желая оставлять меня одну, Вулхи все же поплелся за мной, этот грозный тучный мужчина, а в глазах его откровенный ужас.
— Смотри, внимательнее смотри, это дело рук людей. — Зачем-то мне понадобилось ухмыльнуться, будто в доказательство чего-то. — Людей, — повторила я.
Таких же как я, жестоких, бесчеловечных созданий. Не знаю, почему Дамир и Хеуд решили, будто я какая-то другая, вовсе нет, такая же, из крови и плоти, с говницой в душе и с широкой улыбкой на лице.
Я осмотрела каждый угол в доме, каждую щель, в надежде найти что-то ценное, не ради кражи и наживы, об этих людях мне бы хотелось сохранить память, чтобы навсегда зарубить: в этом мире честным, невинным и поистине добрым — не место. Залес пожрет таких, как саранча урожай.
Не обнаружив ничего, что можно было бы забрать с собой, попросила Вулхи помочь мне с толстым матрасом. Мы скинули его на пол, вдоволь наглотавшись пыли, но лучше, чем голая земля. Кровать в доме одна, достаточно широкая, видимо, все члены семьи вмещались на ней, мы же поместимся с трудом, Мардар и Вулхи от природы широкоплечи и мясистые, старое скрипучее дерево едва ли выдержит две эти туши, а так, в тесноте, да не в обиде, в крайнем случае, одного можно будет спихнуть на пол.
Усевшись на матрасе, мы принялись ждать. Мардар не уточнил, сколько времени ему понадобится, мы немного нервничали. Его к тому моменту не было уже часа два. Сколько нужно, чтобы выпросить у хозяев таверны мешок пищи, причем ведь не бесплатно. Предприимчивый Мардар перед побегом успел захватить деньжат, именно поэтому мы не умерли с голода.
Вулхи молчал, поэтому я тоже, да и что мы могли сказать друг другу? Жизнь в лесу, постоянные перебежки от невидимой погони, голод — все это измотало нас, истязало, сделав черствыми и скупыми на слова. Меня уже не тешила мысль, что я увижу море, Вулхи не был в восторге от острова, который должен был стать нам домом.
Страх — это вечное чувство, живущее глубоко в душах даже самых смелых, отчаянных и откровенно безумных людей. Он пожирает, иногда медленно, но, впрочем, зависит от ситуации. Мардар смелый, он силен и телом, и духом, но и он познал личину страха. Смотря на него, вижу мужчину, ведущего за собой двоих беззаконников, он тверд в своих решениях, но лишь потому, что ни я, ни Вулхи не решаемся взять эту роль лидера на себя. Когда мы обсуждали, куда дальше идти, где укрыться, он молчал, пока мы с Вулхи громко спорили, а в конце, хлопал нас обоих по плечу и оглашал решение, мы, словно покорные овцы, склоняли головы, позволяя взять ему ответственность за все три жизни на себя. Но в такие моменты я замечала то, чего Вулхи заметить не мог, острые выступившие скулы, кожа будто обтянула лицо и вот-вот лопнет, вена, бьющаяся на шее, сильно поджатые губы. Он боялся. И я не виню его, иной раз мне хочется, прильнуть к нему и в очередной раз соврать: «Всё будет хорошо, мы справимся».
Бояться — нормально, ненормально — не бояться, это я поняла еще в Хорте. Почему меня не пугает происходящее? Я черства? Или неимоверно глупа? Всё чаще меня терзает желание, как раньше, начать расспрашивать Мардара, чтобы он подсказал, научил, но паутина лжи, которую сплел мой находчивый язык, не позволяет мне лишний раз откровенничать. Я ловлю себя на мысли, мол, хорошо бы признаться, обличить всю правду, открываю рот и заставляю себя заткнуться, повторяя: «Он тебе тоже врал, и не понятно, выдал ли всю правду или умалчивает что».
Многие вещи остались непрояснёнными.
Первое, куда пропали доказательства вины Хеуда. Он не заходил в тюрьму, не мог по причинам физическим. Кто их взял и передал ему?
Второе, что еще мы с Вулхи не знаем о Вонте, а ведь несомненно, Мардар приберег что-то на потом.
Третье, каким образом он подслушал разговор Дамира? Новый лорд Хорты не дурак, дверь за собой всегда плотно закрывает.
Четвертое, знал ли Мардар о способностях Хеуда?
Пятое, а о его заговоре с королевским двором?
О боги, я даже продолжать не хочу, между нами, очень много недосказанности, это отдаляет друг от друга. У него свои тайны, у меня свои. Однажды нам предстоит столкнуться лбами или разойтись по разные стороны.
С Вулхи мы просидели на грязном матрасе до заката, пялясь в стену, Мардар все не возвращался.
— Надо пойти за ним, — настойчиво предложила я, поднимаясь, но напарник поймал меня за руку и усадил обратно. Такой крепкой показалась его хватка, обычно он более сдержан.
— Нет.
— То есть как нет? Мало ли, что могло случиться? Он давно должен был вернуться.
— Он сказал мне, подождать до ночи, если не вернется, убегать как можно дальше.
