Дружба, деньги, танцы под луной, ощущение свободы верхом Вороне, все это не для нее. Губы задрожали, желая обличить мысли в слова.
— Что с тобой? Наяда, что случилось? — Мардар в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние и затряс девушку за плечи.
Признав себя настоящую, Наяда ощутила, как твердая почва распалась под ее ногами, больше она не сможет быть прежней. Она не сможет жить в поместье и ухаживать за господином, борясь с голосами.
Вместо объяснения, девушка положила голову на грудь господина и потянулась к его шее, наслаждаясь запахом его кожи. Мардар пах корицей и мятой, неожиданно приятное сочетание после табака и алкоголя.
Последние ночи в поместье, девушка хотела провести рядом с ним, баюкая голоса, предостерегая их. Возможно, они быстро вернутся, когда она сбежит, но стоило хотя бы попытаться.
Единственное, что Наяда твердо решила сохранить, это кольцо, которое будет служить напоминанием о человеческой доброте. Она давно поняла, Мардар не просто нуждался в ней, как в лекаре, они оба зависели друг от друга по непонятным причинам.
Господин провел ее к балкону, Наяда увидела серебристый диск в небе. Она будет смотреть на нее, когда отправиться в свое путешествие и вспоминать безумца, научившего ее чувствовать. Возможно, умение ощущать что-то не физически, в самом деле безумие. Этот мир не заслуживает такого проявления.
Мардар положил одну руку девушке на талию и закружил ее в вальсе, а она упрямо разглядывала его лицо, запоминая строгие линии. Если она любила леди Эванлин, то несомненно любит и Мардара.
— Милорд, мне очень хочется вести дневник, как ваш отец.
Мардар улыбнулся, не прекращая танца.
— Разве я могу тебе что-то запретить, дитя луны и ветра?
Не мог, и Наяда это знала. Но он пока еще не знал ее настоящую, а если бы узнал, то вряд ли захотел находиться к ней так близко.
У них не было музыкантов, не звучала таинственная мелодия, но этого и не требовалось. Господин и служанка повиновались внутреннему компасу, кружась в прохладной ночи. Наяда не сдержалась и коснулась широкого плеча господина, повела рукой выше, легонько дотрагиваясь до кожи, одним пальцем погладила гладко выбритый по случаю подбородок и подтянулась на носках, чтобы быстро поцеловать Мардара в щеку.
Остаток ночи девушка захотела провести в своей комнате, получив заветную книжицу с чистыми листами. Ей еще многое нужно было выразить на бумаге перед уходом, но это не самое сложное, гораздо сложнее выбраться в город, чтобы напоследок прихватить отцовский меч, кинжал и пару золотых монет.
Наяда устроилась поудобнее на кровати, положив дневник на колени и задумчиво посмотрела в окно. Начать всего сложнее, потом слова будут литься сами, ложась на желтоватые листы. Она посмотрела на платье, заботливо повешенное обратно на вешалку и колье, поблескивающее на туалетном столике. Не хватало только кольца.
Немного подумав, девушка сделала первую короткую запись в верхнем углу листа: «Обгоняя ветер». Однажды она обгонит ветер, узнав правду, которую от нее скрывают даже те, кого она любит.
Девушка посмотрела на причудливое изображение, найденное в комнате Мардара на его столе. На изображении высился дом из закрытой части города, а рядом с домом непонятный стальной зверь, извергающий пар.
Какой бы не оказалась правда, Наяда найдет ее. Изображение она вложила в дневник.
Говорят, что перед бедой наступает затишье, я часто слышала, как об этом говорят охотники в городе. Природа вокруг чувствует хищника и замирает в ожидании и страхе. Примерно то же самое произошло перед тем, как я почувствовала Хеуда, притаившегося во тьме коридора.
Мир замер в ожидании, ожидая яростной схватки двух хищных зверей. До этой ночи я наивно полагала, что однажды мне просто не повезло. Не повезло оказаться в Хорте, потеряв память, голодать или работать в полях. На деле все оказалось гораздо сложнее. И Знатный ублюдок несомненно знает об этом лучше меня. Каким-то образом он смог разбудить во мне то, что крепко спало, зверя, зов крови которого теперь я не могу заглушить. Его зов заставляет меня двигаться, искать дорогу и ответы.
Хорт перестал быть моим безопасным прибежищем, даже в таком захолустье удивительно легко оказалось завести врагов, намного легче, чем друзей.
После последней встречи с Хеудом, я уверилась, ручные молнии не самое страшное. Во-первых, это не магия. Как он и говорил, эта внутренняя сила, высвобождаемая путем сопряжения инстинкта самосохранения с веществом, которое выделяет организм во время того, как испытывает сильный страх. Эта сила некий побудитель к действию, она заменяет имеющееся чувство на то, которое будет намного полезнее в критической ситуации.
Не знаю, насколько верно мое объяснение, это то, что я почувствовала, когда Хеуд поцеловал меня.
Забавно, первый в моей жизни поцелуй произошел с врагом.
