Что заставляет их вести сложную, полную увечий и лишений жизнь, вместо того, чтобы вынудить лорда (теперь уже Дамира), привнести эту непонятную современность в город. Кстати, Хорт ближайший город к столице, и если здесь жизнь застопорилась на древней эпохе, что же говорить о других, более отдаленных городах? И какой тогда Вонт?
Мои руки начинают дрожать, когда я думаю об этом. Что-то не так, что-то не сходится. Всякий раз мои мысли натыкаются на невидимую преграду, состоящую из недостатка образования и знаний о мире. Почему никто не хочет рассказывать, как на самом деле устроен мир? К чему такая секретность?
Мардар, мой милый господин, если ты читаешь это, то постарайся простить меня. Если этот дневник в твоих руках, нет больше смысла показано выкать, мы скорее всего больше никогда не увидимся, поэтому я хочу, чтобы ты знал, в Хорте я оставляю трех людей, которых люблю, очень люблю. Леди Эванлин, могилу которой я так и не почтила памятью, приемного отца Робина, чью могилу копала сама, и тебя.
Не знаю, что заставляло тебя врать и недоговаривать, отвечая на мои вопросы. Но это уже не важно, всё не важно, кроме одного. Я очень тебя люблю. Ты стал для меня светом в мрачном чужом городе. Прости, что не смогу отплатить тем же, оставшись.
Вот и всё. Лорд Дамир позволил завтра сходить до хижины, забрать оставшиеся вещи. Он не задавал вопросов, ему вообще не было до этого никакого дела. Это и хорошо, не пришлось слишком много врать.
Завтра я в последний раз пройдусь по Хорте, увижу спустя три месяца горожан. Попрощаюсь с ветхой хижинкой, заменивший мне дом и с доблестным воином, ставшим мне отцом.
Потом ненадолго вернусь, чтобы до конца дня побыть с Мардаром, подложу дневник и уговорю его эту ночь провести раздельно. Но до своей комнаты не дойду. Так начнется мое путешествие.
Я не верю в богов и в их волшебную силу, но сегодня все же помолюсь (впервые), на удачу.
— В город приехала проверка и куча солдат в придачу, — Мардар почесал затылок. — Что им надо от Хорта?
— Тебя это не должно волновать.
Дамир с удовольствием поглощал завтрак, не обращая внимания на подозрения брата. Наяда радовалась, что хоть что-то отвлекло нового лорда от нее. Жить под его чутким взором стало невыносимо.
— Раньше они не приезжали, — не унимался Мардар, отложив ложку. На его лице явно читалось беспокойство.
— Говорю же, это не твоя головная боль. Развлекайся с девчонкой и не думай о моих делах.
Наяда вздрогнула, ложка, которую она слишком сильно сжала в руке, противно звякнула о тарелку. Так откровенно свою неприязнь наследник еще не выражал прилюдно. Девушка подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Может мне и вас развлечь? — Выплюнула девушка, поднимаясь. Она первый раз позволила заговорить себе за столом в присутствии всех членов семьи, занятно, что никто не заткнул ее сразу же, Наяда ожидала более бурной реакции.
Леди Эдиона удивленно уставилась на служанку, перестав завтракать. Наяда усмехнулась, оба хозяина дома считают ее послушной своей воли, настолько что не могут предположить ее побег, или ядовитую фразу, будто невзначай брошенную их старшему сыну. Возраст сделал обоих родителей чувствительными, к тому же они давно устали от перепалок братьев. Глухой от злости голос служанки окончательно их подкосил.
— Сядь и замолчи, — господин Дамир выпрямился и нахмурился, мысленно уничтожая девушку. Наяда едва не засмеялась от его упорства, вот-вот глаза лопнут от натуги.
— Попробуйте меня заставить.
Леди Эдиона прикрыла рот рукой, подавляя тихий вскрик и закатила глаза. Наяде хотелось сказать ей, что она не леди и никогда не станет себя так вести, из служанки не воспитать принцессу. Видимо, леди Эдиона была иного мнения.
Открытое неповиновение на глазах у всех. Наяда наконец ощутила облегчение от сказанного, поджатые от злости губы наследника, побуждали ее продолжить. Девушка вышла из-за стола, движимая инстинктом, она вслушалась в собственные ощущения, заставляя силу, свалившую Знатного пробудиться. Почти сразу ее обволокло спокойствием и приятной тягой, уговаривающей разорвать внутренности Дамира. Девушка заулыбалась, чувствуя прилив забытых ощущений, убийственная способность казалась ей пушинкой, прокатывающейся от плеч по рукам и щекочущей кончики пальцев. Вся прелесть заключалась именно в ласкающей составляющей, успокаивая, защищая невидимым коконом от новоиспеченного лорда и его злых глазок.
Ей стало интересно, ведь если не станет старшего наследника, вся власть перейдет к Мардару. Было бы так просто вытянуть руку и послать поток силы в сторону Дамира, заставить его внутренности сжаться и лопнуть. Девушка представила удивление на лице наследника и страх в глазах остальных.
