Начав различать в темноте листья на деревьях, лица напарников, сладко спящих у потухшего костра, Наяда немного обрадовалась наступающему новому дню. Всё ее тело требовало действий, устав прибывать в странном, непонятном слове анабиоз, смысл которого еще только предстояло познать.
Вскоре заворочался Вулхи, привыкший за свою жизнь подниматься рано, чтобы помочь отцу на лесопилке. Он проснулся быстро, будто разметав блаженный сон в стороны и резко поднялся, щурясь и оглядываясь по сторонам, пока не увидел бодрую Наяду, намеренно отводящую взгляд куда угодно, только бы не смотреть на него. Мужчину подобное не смутило, что-то в этом духе он ожидал, памятуя об их былых отношениях, но Вулхи не представлял, что поведение девушки обусловлено вовсе не обидой, а стыдом.
Сын лесника тяжело поднялся с земли, отряхнулся и размял шею, он поворошил почти потухший костер, в надежде разжечь его.
— Не надо, — пискнула Наяда. — Костер больше разводить не будем, так нас проще найти, — не глядя на напарника, сказала девушка, делая вид, что ногти занимают все ее внимание.
Вулхи не стал спорить, оставил угли в покое и толкнул спящего Мардара в плечо.
Только сейчас Наяда вдруг осознала очевидное. Какая же странная из них вышла компания, обреченные на тесное соседство друг с другом. Благородный господин, сын лорда, управленца целого города. Сын лесника, зажиточного горожанина, пусть и низкого происхождения, привыкший к совершенно иному обществу. И девушка, со странной силой и кучей вопросов, навлекающая неприятности на каждого, кто оказывался к ней достаточно близко.
В обычной жизни они бы даже не здоровались. Если бы не способность отгонять голоса, Мардар никогда бы не посмотрел в сторону оборванки из хижины, а Вулхи ни за что не подал бы безумному господину руку, помогая подняться с земли. Но все переменилось, связав их вместе.
Наяда подошла к Мардару.
— Пора выдвигаться.
Она порылась в сумке, обнаружив в ней забытую карту, которую рисовала незадолго до побега. Как же хорошо, что тогда ей пришло в голову, засунуть в ее в сумку. Наяда развернула карту, надеясь, что Мардар не заметит проложенного до Вонта пути.
— Будем двигаться к острову, путь займет еще дней пять-шесть. А уже на берегу подумаем о том, как перебраться через море. Кстати, на острове можно будет совершить длительную остановку. Он опасен, солдаты туда не пожелают соваться.
Мардар слушал внимательно, иногда кивал и поглядывал на остающегося чуть в стороне Вулхи. План Наяды хоть и отдавал безумством, но выглядел достаточно продуманным, к тому же, если в пути обнаружатся огрехи, можно будет повернуть в любую сторону, расположение их пути было весьма удобным, учитывая, что возможно предстоит отступать или менять маршрут, скрываясь от военных, такая возможность отметалась в горах, делая беглецов уязвимыми.
— Уверена, что сможешь идти сама? — Мардар забрал у девушки карту, отложив ее в сторону. — Я не уверен, что ты полностью излечилась.
Наяда тоже до конца в это не верила, но в данный момент она твердо стояла на ногах и по ощущениям могла не просто идти, а бежать до самого острова без остановок.
— Было бы неплохо, чтобы вы…ты, — Наяда замялась, почесывая затылок. — Чтобы ты объяснил мне, что такое анабиоз и…
Вообще то ей хотелось получать много объяснений. Во-первых, откуда сам Мардар, не бывавший в столице с детства, так много знает. Во-вторых, какого черта, его не удивляло оружие военных и их железные монстры. В-третьих, (девушка мысленно загибала пальцы), каким образом ему удалось всё объяснить Вулхи так быстро, что ни одно слово господина его не поражало так как, делало это с Наядой. В-четвертых, как Мардар смог так вовремя оказаться вне стен поместья, придя к ней на подмогу. В-пятых, было что-то еще, но Наяда благополучно забыла.
Она помогла собрать в мешок их немногочисленные вещи, до конца затушить огонь и стереть с небольшой полянки следы их недолгого пребывания. Посовещавшись с Мардаром, оба решили, что вопросы и ответы можно отложить на время, обсудить наболевшее в пути, а до того момента лучше сплотиться и не мешать друг другу.
Отправляясь в путь, все трое ненадолго взялись за руки и немного постояли так, наслаждаясь затишьем. Утро наполняло лес свежим щебетанием птиц и легким туманом, лес быстро оживал, просыпался, раскрываясь навстречу новому дню. То же нельзя сказать о трех напарниках, встречающих день с тяжелыми сердцами. Неизвестность стала их постоянным спутником, как страх, подозрение и усталость.
Но каждый хоть и не был уверен в хорошем исходе, заставлял себя верить в лучшее. Им уже неоднократно везло, поэтому нельзя терять надежду.
Через лес старались пробираться тихо, пока не отошли от места привала достаточно далеко, никто не решался заговорить. Мардар шел вперед, прокладывая дорогу и сверяясь с картой, за ним осторожно ступал Вулхи, стараясь не ломать ветки деревьев. Наяда замыкала их небольшую процессию, погруженная в свои мысли.
