Дрожащие Орвеана и Регитта забились в угол, обнимая друг друга и заскулили в голос.
Холгар положил руку на плечо старшего сына и тогда Вулхи всё понял. До последнего вздоха, до последней капли крови. За честь семьи.
Оба подбоченились, слушая нарастающие угрозы военных. Вулхи стянул со стола кузнечный молот, одолженный у Трагмала еще до начала печальных событий, отец снял со стены увесистый топор, с которым ходил на добычу черного дерева, особенно прочного и тяжело добываемого.
«Склонитесь перед волей Великого короля Сайвоса», — потребовали солдаты.
Они не склонились. Сражение было недолгим. Холгару удалось зарубить лишь двоих до того, как подоспела подмога с автоматами. На сестер и мать Вулхи солдаты пожалели патроны, перерезав все троим горло. Младшего брата, еще совсем мальчишку убили прикладом.
Вулхи дрался, пока были силы, размахивая молотом и защищаясь телами еще живых солдат от пуль. Когда силы иссякли, он упал рядом с отцом, поверженным в грудь пулей автомата, и скривился. Молодому мужчине сложно давалось принять подобный исход. В одночасье он лишился всего и уже приготовился умереть вместе с родными.
Но солдаты оставили его и ушли. Отец из последних сил сжал руку сына, умирая.
«Выживи. И продолжи род», — задыхаясь проговорил Холгар.
Тогда его слова показались почти смешными. Как он мог выжить в таком кошмаре, как мог продолжить жить, позволив родным умереть? Но отец был прав. Он всегда слыл мудрым человеком, хоть и не имел образования, даже в школе не учился. Он всегда был рассудительным и справедливым. Он — глава семейства, обязан полечь рядом с детьми и женой, но старший сын, уцелев обязан продолжить жизнь. Пронести память о погибших в бою, жить с этой памятью и растить детей, вспоминая наставления отца.
Какое бы отчаяние ни вызывали слова отца, но он прав.
Очухавшись спустя пару часов, Вулхи похоронил семью в саду за домом, вернувшись в дом, стал собираться. В городе ему больше нет места.
Как вдруг вернулись солдаты, он приготовился к новой схватке, но они не вошли в дом, а подожгли его. Из горящего здания Вулхи выбрался чудом и укрылся в хижине Наяды, до которой военные еще ни разу не дошли. Там он смог переждать.
Отправившись на разведку спустя три дня, Вулхи понял, чего ждали военные. Пока Наяда плакала над его сгоревшим домом и не смотрела по сторонам, солдаты медленно окружали ее, прячась в тени улиц и домов. Словно волки, почуявшие добычу, они кружили над девушкой, позволяя ей сокрушаться над домом лесника.
Дослушав, девушка заплакала. В этот раз слезы ее не стыдили. Мардар обернулся, но Вулхи остановил его движением руки.
— Прости меня, — простонала девушка. — Умоляю, прости. Ты вправе ненавидеть меня.
Она прикрыла рот рукой, плача навзрыд.
Наяда ожидала чего угодно, ехидного тычка под ребра, жестоких язвительных слов, но не крепких объятий.
— Ты не знала. «Никто не знал», — прошептал ей в ухо Вулхи. Он плотнее сжал девушку в объятиях, уткнувшись ей в плечо, Наяда обняла его в ответ, прижимая к себе так сильно, как только могла.
— Прости, — безостановочно повторяла девушка, заливаясь горькими слезами.
— Мы обязаны выжить, — тихо сказал Вулхи, — и отомстить.
Наяда горячо закивала, ударяясь подбородком о плечо мужчины.
— А сейчас нужно идти, пока можешь, — рассудительно продолжил он. И Наяда сразу заметила в Вулхи рассудительность отца.
Горе почти буквально пригибало его к земле, но он шел и не сдавался, не терял рассудка и мыслил здраво, как настоящий воин.
— Идем, — вклинился Мардар. — Стемнеет скоро.
Он уже знал историю семьи лесника, ему с трудом удавалось не показывать Вулхи жалость, которую тот никогда не примет от сына лорда.
Троица больше не разговаривала, продвигаясь легким бегом сквозь поредевший лес. Вскоре лес закончится, и они останутся без защиты на открытом участке земли. Это будет первый сложный отрезок пути, который придется преодолеть почти без отдыха.
К глубокой ночи беглецам удалось добраться до притока Утапориса. В темноте бесполезно искать мелководье, потому было решено продолжить путь с рассветом, а пока каждый мог отдохнуть.
Огонь не разжигали, слишком легкой добычей они стали бы, позволив себе очередное пиршество.
Наяда устроилась рядом с Мардаром, вытянув перед собой гудящие ноги. Ее запал давно пропал, сейчас девушке хотелось упасть и не шевелиться. Они шли весь день, не совершив ни единого привала, пару раз остановившись для того, чтобы попить воды.
Мардар доставал из мешка оставшиеся припасы, раздавая каждому поровну. У Вулхи и Наяды потекли слюни и заурчало в животе. Целый день без еды и отдыха вымотал всех.
— Что такое анабиоз? — негромко спросила девушка, жуя кусок подгоревшего мяса с черствым хлебом.
Мардар усмехнулся, ему вспомнились их уроки в поместье, тогда он тоже разжевывал для девушки определенную информацию, пока она не поймет.
— Понимаешь, это такой процесс, когда жизнедеятельность организма приостанавливается. Представь себе очень-очень глубокий сон.
— А еще Мардар чуть не поседел, пока понял, что твое тело вошло именно в это самое состояние, — усмехнулся Вулхи. — Ты б его видела.
