Мы ели на своих койках, там же, где и спали. Кормя Стивена овсяной кашей, я все думала о тех людях, обреченных задохнуться в этой темной дыре. Мэгги нашла для нас две ложки, и наши дети ели по очереди или просто руками.
— Простите.
Возле нас стояла женщина с койки под нами. Как и большинство здесь, она путешествовала со своей семьей. Их было пятеро молодых сестер, младшей всего-то двенадцать лет. Ехали они сами, без родителей, в надежде найти в Больших домах Америки работу служанок или другой прислуги. Настроены все были решительно, хотя и очень напуганы. Их родные взяли деньги на проезд у каких-то ростовщиков из расчета, что переводы, которые девушки пришлют им из Америки, позволят всем пережить зиму и вернуть долг. Это было тяжкое бремя. У этой женщины был муж, белокурый, не высокий и не низкий, а также двое сыновей шестнадцати и семнадцати лет и старшая дочка, очень похожая на мать: у обеих были темные волосы, собранные на затылке в тугой узел, и застенчивые карие глаза. Но католики они были или протестанты? Этого я не знала. Она дала мне покрывало, сшитое из обрезков материи.
— Лоскутное одеяло, — сказала она. — Можете пользоваться, пожалуйста.
— Спасибо, — сказала я. — Вы очень добры.
Стивен потянулся к яркому пестрому одеялу, взял его и потерся о него щекой.
— По-моему, он на него претендует, — сказала женщина.
— Это лишь на время плавания, — ответила я. — Потом я обязательно его верну.
— Его сшила моя мама, — вздохнула женщина.
— А она…
— Она жива, но не захотела покидать наши родные места, Баллимену.
— Мои папа с мамой тоже остались дома, в Коннемаре.
— А где это? — спросила она.
— К западу от залива Голуэй, — объяснила я.
— Ох, — вздохнула она. — Я совсем не знаю этих мест.
Должно быть, она протестантка, если не знает о заливе Голуэй. С другой стороны, Мэгги тоже никогда не слышала о Коннемаре и о Голуэй Сити имеет очень смутное представление. Для меня же Лондондерри всегда было
— Мы из-под Белфаста, — уточнила женщина.
— Ага, — понимающе кивнула я. Тогда точно протестанты. — Меня зовут Онора Келли.
— Приятно познакомиться, миссис Келли.
— Прошу вас, зовите меня Онора.
— Хонора, — повторила она.
Из-за того что она произнесла мое имя без придыхания, в начале слова появился звук «х» — жесткое «Хонора» вместо мягкого «Онора».
— А я Сара Джонсон.
Это лишь подтвердило мою догадку.
— Спасибо вам за ваше одеяло, миссис Джонсон.
— Сара, — поправила она меня.
Она рассказала, что с семьей едет к родственникам в Америке, которые живут там уже несколько поколений и даже сражались во времена Американской революции.
— Никому в нашей семье Англия не нравится, — внесла ясность она.
— Но разве вы не протестанты?
— Мы пресвитерианцы, — ответила она.
— Пресвитерианцы, — повторила я. — А в чем разница?
Вечером Сара привела к нашей койке своего пастора, мистера Уилсона.
— Мы действительно протестанты, — объяснил он мне, — но мы выступаем против разложения как католической,
Мне показалось, что он чем-то похож на Джексона. Впрочем, нет: это молодой человек, худой и с виду начитанный.
— Власть Рима встает между человеком и Богом. А каждое общество должно само управлять собой, чтобы ни один из людей не обладал полной властью. У нас нет церковников. Пресвитерианцы-миряне сами выбирают себе священника, который отвечает перед ними. Вы знакомы с конституцией Соединенных Штатов?
— Мне стыдно признаться, сэр, но я с этим никогда не сталкивалась, — сказала я.
— Так вот, — продолжал он, — принципы конституции Соединенных Штатов напрямую почерпнуты из учения пресвитерианской церкви. И если хотите знать, — он многозначительно понизил голос, — мы всегда выступали за то, чтобы Ирландия была свободной и независимой.
— «Юнайтед Айришмен», объединенные ирландцы. Я знаю о них, сэр, — Вольф Тон и…
— Все верно. И я верю, что в нашей Арфе когда-нибудь зазвенят новые струны.
— Я бы охотно на это согласилась, сэр.
Сара, похоже, почувствовала облегчение, когда он ушел.
— Никогда не знаешь заранее, что могут напеть эти священники, но этот, кажется, себя контролирует. С другой стороны, Бог ведь все равно у всех один, верно?
— Верно, Сара, — ответила я.
После этого случая Сара стала присоединяться к нам с Майрой и Мэгги в очереди к кухонному очагу. Однажды я сказала по-ирландски: «
