Тогда он еще пожал руку капитанской жене — это в семь-то лет! — и произнес: «Благодарю вас за ваше гостеприимство». «Откуда это у него взялось? — частенько удивлялась Майра. — Ну откуда? У Мерзавцев Пайков и в помине не было галантности, это я тебе точно могу сказать», — заверяла она.
Я незаметно коснулась свертка с соверенами у себя под юбкой. Целы. Там они были в безопасности. А проверила я их, потому что мы уже приближались к толпам людей в порту.
— А что это так пахнет? — спросила Майра у молодого матроса.
Это был не запах океана, не рыба… В горячем тяжелом воздухе витало нечто другое.
Майра с удовольствием вдохнула.
— Здорово.
— Это кофе и корица, — ответил моряк, подгребая к причалу. — А видите эти груды желтых фруктов? Это бананы, мэм.
— Здесь масса грузов из Мексики, Кубы, Коста-Рики, Пуэрто-Рико и других испанских колоний, — сказал парень. — Испания долгие годы сражалась за Новый Орлеан с Францией. Старик Наполеон вроде победил, но потом переиграл, продал все американцам, но тут многое осталось французским — хоть и очень отличается от Франции.
— А вы и во Францию плавали? — спросил Джонни Ог.
За время путешествия он стал любимцем матросов, карабкался по канатам, помогал с парусами. Майра поощряла его в этом: «Давай, море у тебя в крови».
— Мы плавали по всему миру, парень.
— А мы направляемся в Чикаго, — сообщил Пэдди молодому матросу.
— Чикаго находится в тысяче миль вверх по реке. В этом году уже слишком поздно отправляться так далеко на север, миссис, — сказал тот мне.
— Там сейчас уже холодно, — вставил матрос постарше. — А еще говорят, что в Чикаго ветры дуют без остановки.
— Ну, с прохладным бризом я как-то справлюсь.
— Вам нужно найти пароход, колесное судно, которое отвезет вас вверх по реке. Только делать это нужно быстро.
Колесное судно? Пароход?
— Взгляните туда, — сказал он, показывая на большой белый пятипалубный корабль. — Это «Ривер Куинн», — продолжал он. — Он довезет вас до порта на реке Иллинойс, там вы пересядете на другое судно, которое поплывет по каналу, но если канал уже замерз…
— Не торопитесь уезжать из Нового Орлеана, — сказал молодой матрос Майре, которая ему явно нравилась. Он подмигнул ей, и она улыбнулась в ответ. — Кроме всего прочего, тут есть кофе с
— А что такое
— Это такой пончик с начинкой, мэм.
— А что такое пончик? — тут же спросила я.
Они помогли нам подняться на причал. Я попыталась идти, но доски помоста раскачивались, словно палуба «Сьюпериора». Я не могла сохранить равновесие — не знала, куда ступить, чтобы не упасть.
Стивен извивался у меня на руках:
— Опусти. Опусти.
На солнце его рыжие волосы стали еще ярче, и жара, похоже, нисколько его не смущала. Я опустила Стивена, и он сразу пошел вперед, вдоль длинного пирса, по направлению к докам. Бриджет ушла вслед за ним. А потом за ними побежали и остальные: Джонни Ог, Дэниел, Пэдди и Джеймси.
— Подожди нас, Стивен! — крикнул на ходу Пэдди.
Майра, удерживавшая Грейси у себя на бедре, повернулась к Томасу.
— Вашу руку, сэр, — сказала она, беря его за запястье, после чего они важно пошли по пристани.
Я неуверенно шагнула вперед правой ногой, затем подтянула левую.
Итак, Майкл, наши дети идут впереди нас, за исключением разве что малыша внутри меня — нашего младшенького, Майкла Джозефа Келли, который родится уже в Чикаго. В Америке.
На пристани нас захлестнула волна портовых рабочих, пассажиров и уличных торговцев. Я поймала Стивена, Бриджет ухватилась за мою юбку. Майра держала на руках Грейси, но мальчишки уже затерялись в толпе.
— Вон они! — крикнула Майра.
Оказывается, они присоединились к группе людей, глазевших на выступление двух мальчиков. Одному из них было лет десять, а другому — около восьми. Старший распевал песню:
Младший мальчик иллюстрировал песню танцем: наклонялся, делал вид, что подбирает что-то с земли и укладывает в воображаемую кучу.
Наши дети протолкались в первые ряды и принялись отбивать ритм для танцующего мальчика: сначала притопывали ступней, а потом выстукивали босыми ногами по доскам причала.
— Ты только глянь на наших парней, — сказала мне Майра. — Уже освоились, все им нипочем.
У американских мальчишек были темно-коричневые лица и короткие жесткие кудряшки волос на голове.
Проходившие мимо мужчина и женщина остановились рядом со мной.
— Хозяин не должен позволять своим рабам резвиться на людях подобным образом, — сказала дама.
— Слишком много этих негритят разгуливает по Новому Орлеану, — согласился мужчина, и они пошли дальше, продолжая жаловаться друг другу.
Рабы? Эти маленькие мальчики?
— Все, довольно, расходитесь, это рабочий причал! Проваливайте, обезьяны! Убирайтесь отсюда, черное отродье!
Произнесено это было с акцентом — ирландским акцентом.
