— Трудовой лагерь разделен на двадцать один сектор. В первом секторе находится пищеблок, в остальных — пятнадцать действующих шахт и множество мертвых зон. Вас привезли в первый сектор, нейтральную зону. Туда поступает все свежее мясо, хотя лишь немногие доживают до смены.
Удивление проскочило в ее глазах. Она уже достаточно узнала Валдуса, чтобы понять, что он не так легко выдает информацию.
— Трудовой лагерь — это лабиринт, полный поворотов и изгибов, — продолжал он. — Но в нем также есть бесконечное количество мест, где можно спрятаться.
— Вы все исследовали? — Не в силах сдержаться, она прильнула ближе к нему, позволяя теплу его кожи проникнуть в ее.
Несколько ударов сердца назад она ненавидела его силу. Теперь отчаянно нуждалась в ней.
— Каждый бесплодный дюйм. — На его квадратной челюсти напрягся мускул, но Валдус не отстранился.
Даже когда ее бедро прижалось к его бедру. Ее обтянутая униформой нога плотно притиснулась к голым, рельефным мышцам.
Плоть, кровь и чувства.
Мужчина.
В котором, в конце концов, осталось немного милосердия.
Их взгляды встретились.
Осознание пронзило ее кожу. Незнакомое и неприятное.
Отчаянно пытаясь сдержаться, она оторвала взгляд от его лица.
— Что насчет вентиляционной шахты, которую мы прошли два поворота назад? Ее исследовали?
Его взгляд посуровел, как будто он не ожидал, что она заметит искусственное отверстие.
— Да. — Он вытянул руку вперед, привлекая внимание к морщинистым, похожим на звезды шрамам вдоль внутренней стороны предплечья. — Каждая точка доступа из этого места оборудована лазерными очередями с таймером в пятнадцать наносегментов, которые испепелят взрослого человека в мгновение ока. Транспортный трюм подключен аналогичным образом, и на данный момент это невозможно контролировать. Как только он начнет движение наверх, произойдет вспышка, достаточно горячая, чтобы сжечь все живое, превратив его в пепел. — Он опустил руку. — Я лично проверил каждый из них. Там нет слабых мест.
Ева содрогнулась при мысли о том, как он получил эти ожоги.
— Должен быть какой-то способ.
Он пожал плечами.
— Даже если бы все это было возможно, маячок, вживленный в нас, после того как нас вырубили и спустили вниз, не позволит сбежать. Попробуй убежать, и дроиды найдут тебя и пристрелят. Откажешься работать, и маячок взорвется. Не выполнишь свою норму, и маячок взорвется.
Ева медленно вдохнула, не позволяя панике овладеть собой при напоминании о еще одной нежелательной разработке, внедренной в ее тело без ее согласия.
— Сейчас маячок находится в твоей крови, — продолжил Валдус. — В спящем состоянии, пока тебя не вызовут на работу. Тогда он начнет гореть под кожей и не остановится, пока не будет выполнена норма. А еще он работает как маяк для дроидов. И, прежде чем ты спросишь, эта штука слишком мала и слишком быстро движется по кровотоку, чтобы ее можно было вырезать. — Он потер шрам. — Поверь мне, мы пытались.
— Вообще-то, — слова вырвались прежде, чем она успела обдумать их, — чтобы уничтожить маячок, не обязательно разрезать кожу. Подходящая сыворотка нейтрализует его без каких-либо инвазивных хирургических методов.
Валдус бросил на нее удивленный взгляд.
Жар залил ее лицо.
— Я не лгала раньше. Я знаю про следящие устройства. — И пока Холлисворт и его ученые были заняты экспериментами и новыми достижениями, она тоже нашла себе занятие. — Я выяснила, как лучше всего их нейтрализовать. Мне просто нужны материалы.
Выражение его лица не изменилось, и пока он медленно оценивал ее признание, ее нутро сжалось.
Тем не менее она не стала питать надежд. Он уже дал понять, что рассматривает ее как приманку. Не более того.
— Может, да, а может, и нет. Но я рискну воспользоваться тем, что знаю. — Его ответ доказал ее правоту. — Нам помогло то, что мы были на шаг впереди дроидов. Уничтожали их одного за другим и опережали других. Поворот за поворотом. Дроны могут засечь маячки только после того, как получат визуальный сигнал. Но надо быть начеку. Я много раз видел, как это происходит. Дураки думают, что они в безопасности, а потом — бац! Их подстреливают. К моменту, когда они приходят в себя, уже становятся игрушкой другого заключенного, и побег становится еще более далеким, чем раньше.
На этот раз ей не удалось сдержать дрожь.
— Ты говоришь так, как будто это место непреодолимо.
— Так и было… до этой смены. — Из-за его планов на нее.
Это напоминание заставило зашевелиться волосы на ее затылке.
Что еще лучше, оно остановило предательскую глупость, нарастающую внутри.
Похоже, это произвело аналогичный эффект и на ее похитителя.
Теплый след от его бедра исчез, когда он присел на корточки.
— Мы ждали достаточно долго. Остальные уже отвлеклись. — Он достал из кобуры свой самый большой топор. — Держись позади меня.
— За тобой? — Она моргнула, пытаясь сообразить.
Но он уже поднимался с места.
— Сейчас!
Тащась позади, Ева тоже вскочила на ноги, неловко раскачивая перед собой связанные веревкой руки.
