Но что с того? Она ударила еще раз. Ближе к светящейся жиле руды, заключенной внутри. К концу смены у нее будет достаточно большая куча, чтобы похоронить под ней Райкера и его сомнения. А оставшегося количества хватит, чтобы навсегда освободить ее и остальных людей Валдуса.
Для нее это было достаточным поводом для счастья.
Ева опустила кирку на землю, и отголоски боли пронеслись по ее покрытым мозолями рукам, по бицепсам и позвоночнику. Изнеможение наступило уже давно. Она все еще ждала, когда наступит онемение. Хотя бы для того, чтобы немного избавиться от жжения под кожей, которое усиливалось с каждым вдохом. Проклятый маячок.
Она не могла понять, как Валдусу и его людям удалось продержаться здесь два года.
Пот пропитал то, что осталось от ее формы.
Рядом с ней Валдус работал гораздо эффективнее, на его точеном теле блестели пот и грязь, струйки пота стекали по его телу, делая кожу блестящей, как мрамор. Его топор двигался в четком ритме с другими мужчинами, их ворчание и затрудненное дыхание отражались от низких стен пещеры вместе с грохотом падающих кусков породы.
Гора руды у ног каждого из них увеличивается с каждой секундой.
Ева рискнула взглянуть на свой металлический лист. Ее кучка все еще была размером с большую горсть. Для сыворотки этого недостаточно.
Она приложила больше усилий.
— Выпей это. — Под ее носом появилось нечто похожее на сосуд с жидкостью.
Она и не заметила, что Валдус перестал работать.
— Я в порядке. — Она снова покачнулась. Ева уже давно потеряла чувство жажды. — Я выпью немного позже.
Он поймал рукоятку ее кирки в воздухе.
— Пей. Сейчас же.
Ее выдох получился тяжелым и быстрым.
— Отлично. — Она подняла лицевую панель и взяла контейнер. Жидкость имела кисловато-металлический привкус, но Ева никогда не пробовала ничего лучше.
— Нам мало, да?
Выражение его лица ничего не выдало.
— Все будет.
Почему-то даже от этого небольшого проявления оптимизма ей стало легче.
— Твоя очередь. — Она протянула контейнер.
Он немного замешкался, как будто не ожидал ответного предложения, но потом протянул руку. Валдус откинул голову и выпил.
Ева невольно следила за тем, как сексуально поднимается и опускается его кадык с каждым долгим глотком. Крошечная капелька прилипла к его нижней губе, словно приглашая.
В ее голове пронеслись воспоминания об этом рте на ее коже. Как напрягаются мышцы его рук, когда он нависает над ней, как сильно вдавливаются его бедра. Остро-сладкий привкус удовольствия и боли. Желания. Свободы.
Их взгляды встретились.
Тяга между ними, выходящая на первый план, их грязный секрет.
Два врага, пленник и похититель, которые стали гораздо большим.
Внизу раздался крик.
К этому времени она уже знала, что последует дальше.
Болезненный вой разорвал воздух.
Ева скрыла дрожь.
— Не обращай внимания. — С суровым лицом Валдус повернулся и снова принялся размахивать топором.
Высоко подняв оружие, с дрожащими бицепсами, она попыталась последовать его примеру.
Но чувство вины закралось в грудь, сдавливая ее.
Валдус говорил, что время смены здесь самое безопасное. Остальные заключенные слишком заняты тем, что пытаются выполнить свою норму, чтобы уделять внимание чему-то еще. Но, как она успела понять, безопасное время не означает абсолютно безопасное. Обиды все еще вымещались, инструменты и руда воровались, внезапная похоть и насилие воплощались в жизнь.
Раздался очередной крик. За широкими плечами окружавших ее мужчин она увидела потасовку. Трое мужчин повалили одного на колени, а Валдус подошел ближе и закрыл ей обзор.
— Сосредоточься на камне. На том, что нужно, чтобы сохранить себе жизнь.
Она бросила быстрый взгляд в его сторону.
Выражение его лица было по-прежнему жестким, голос ровным.
Ему все равно? Неужели только его люди вызывали какую-то реакцию?
Если так, то это не сулило ей ничего хорошего.
Так же быстро, как и начался, визг прекратился, оставив после себя жуткую тишину.
— Будьте начеку. — Как ни в чем не бывало, Валдус обратился к своим людям. — До конца смены осталось всего несколько оборотов, и Холлисворт не позволит ей пройти, не попытавшись что-то сделать.
— Ты прав, — раздался сзади незнакомый голос, — и я уже здесь.
— Дрейк. — Каждая клеточка тела Валдуса пришла в состояние повышенной готовности, когда он обернулся. — А я то думал, когда же появится собака Холлисворта на поводке.
— Я предпочитаю титул «инфорсер». А теперь отдайте мне женщину.
Дыхание Евы участилось.
Валдус все понял. Главарь банды был прямо из худшего кошмара.
Чудовище на полфута выше самого Валдуса стояло посреди каменоломни нагишом, его тело покрывали грубые татуировки, которые тянулись от бритой головы до мамонтовых ног. Каждое изображение представляло собой яркую, детальную иллюстрацию насилия, которое, как утверждалось, было скорее историческим, чем воображаемым. Покрытый красной пылью, которая прилипла к ним, он походил на самого дьявола.
