— Ты уже и так сделала все, что я хотел, — усмехается, с каким-то болезненным кайфом наблюдая за тем, как я рыдаю и сотрясаюсь от спазмов, уничтоженная причиненной им болью.
— Тогда отпусти!
— Никогда!
— Хватит! Мы истязаем друг друга, и я просто сбегу еще раз, когда появится возможность!
Его лицо искажает гримаса дьявольской злости, губы сжимаются в тонкую нить, а ноздри раздуваются яростью:
— Сбеги! Давай, попробуй! И я стану твоим адом! Твоим худшим кошмаром! — мои глаза наполняются ужасом от одержимости, сквозящей в его голосе. — Ты не сможешь жить, даже если сбежишь отсюда каким-то чудом! Тебя будут преследовать кошмары и ощущение моего дыхания на твоей шее! Постоянно. По-сто-янно, Диана. — Прижимается щекой к моей щеке, опаляя ухо жаром безумного шепота. — А потом я найду тебя. О, я обязательно тебя найду. И верну обратно, себе. Ведь я не могу жить без тебя. Не могу и буду.
— Так сдохни! Сдохни больной ублюдок! — с силой отпихиваю его от себя и вижу, как он заходится безумным грудным смехом, довольно пожирая глазами ужас, испытанный мной. Напитываясь им весь, трясясь как в лихорадке от новой дозы кайфа.
Никогда в жизни я не была так напугана, как сейчас. Никогда в жизни я никого не боялась так, как боюсь его. Никогда в жизни я не желала так сильно монстра, с которым нас сжирает обоюдная ненависть. Мы стоим напротив и пожираем друг друга взглядами голодной, испепеляющей одержимости, тяжело дыша. Мы сгорим в этом пламени. Никто не выживет. Я знаю это, и знает он.
Это не жизнь. Это агония.
Засыпаю и просыпаюсь одинаково мучительно, все еще чувствуя пальцы Мулцибера на своем горле.
Кто мы друг другу? Зачем так истязаем себя? И почему нас притягивает как плюс и минус?
За окном все тот же мрак, а сквозь стены до меня доносится женский заливистый хохот, причиняя немыслимую боль.
Я знаю, что этот голос принадлежит Лив. Ни секунды не сомневаюсь в том, что она приняла вчерашнее приглашение Мулцибера и провела здесь всю ночь, которую я практически не спала. Просто впадала в полузабытье приходя в себя от того, что вскрикиваю, когда перед глазами представали лица демонов.
Они пожирали меня, утаскивали в свой ад, цепляясь за щиколотки, и я чувствовала хруст рвущихся простыней под своими пальцами. Распахивая глаза, я не видела их, но все еще чувствовала когтистые пальцы на коже. Отирала пот со лба и шла умыться холодной водой. Но это все равно не помогало. Едва я вновь проваливалась в сон, как демоны уже поджидали меня на той стороне, потирая кривые пальцы и облизываясь раздвоенными языками. И я вновь кричала, чувствуя рвущуюся плоть и невыносимый жар ада, в который меня утягивали. Такой же опаляющий, как и тело Мулцибера.
Он заразил меня своим безумием. Породил новую личность, которая уже не помнила ни света солнца, ни нежности родства. Только нашу ненависть и страсть, выжигающую всё человеческое.
Тесс… Ее лицо практически стерлось из моей памяти, всплывая лишь бледным образом. Я молилась о том, чтобы она справилась, была сильной и смирилась с тем, что нас разлучили.
Сможет ли она о себе позаботиться? Сможет ли выстоять сама, без защиты, в продажном мире Альянса?
Когда я вспоминала ее бледное лицо с темными кругами под глазами во время интервью по телевизору, злость на Константина крепко сжимала мои челюсти.
Как он посмел?! Как посмел использовать мою сестру в своих политических игрищах и притащить на прямой эфир, чтобы она поддакивала ему?
А что, если он угрожал ей? Что если…
Картины одна хуже другой всплывали перед глазами, и я поняла, что не смогу спокойно жить, если не узнаю правду.
Если у Мулцибера действительно были шпионы по всей галактике, то им не составит труда отыскать мою сестру и выяснить, что с ней.
План, зародившийся в голове, в начале напугал меня, но я приказала быть себе сильной.
Раз уж я оказалась в непроглядном аду, значит, должна соответствовать обстоятельствам.
Как он так сказал?
«Слабые подыхают в Адских Землях.»
Что ж, с этого момента я больше никогда не буду слабой. Я не позволю ему причинять мне боль своим безразличием и моральными пытками, оказавшимися куда страшнее физических.
Когда я попросила у Энже платье на заказ, она лишь слегка приподняла брови, но кивнула, сказав, что оно будет доставлено мне к вечеру.
— Как раз успеют к приему, — она немного нахмурилась, глядя на меня, — ты уверена, что подобный крой — это то, что тебе нужно?
— Уверена, — усмехнулась я. — Что за прием?
— Эм не сказал тебе вчера? — ее удивленный взгляд пилит меня, и я делаю неопределенное движение плечом.
— Нам было не до этого.
— Твою налево, Диана! Я не желаю знать такие подробности!
Усмехнулась и едва ли не выдохнула от облегчения. Теоретически, я ей даже не солгала.
Мы шли по длинному коридору в крыло дома, где я еще ни разу не бывала. Прогулки мне не полагались, но сегодня, судя по всему, был какой-то особенный вечер.
Запыленные углы в этом крыле попадались все чаще.
— Чтоб к вечеру тут все блестело, — распоряжается Энже, и горничные, вереницей тянущиеся за нами, быстро-быстро кивают.
