— Это тебе понравится, — она подмигивает, хватаясь руками за кованные огромные ручки на двустворчатой двери. — Раньше мы пользовались этим залом чаще.
— Раньше? — удивляюсь я, оглядывая вековой слой пыли на резных металлических светильниках. — Энже, да тут, судя по всему, лет двести никого не бывало!
— Что-то около того, — усмехается женщина, вводя меня в ступор, и распахивает двери.
На меня набрасывается затхлый запах склепа, и я закашливаюсь.
— Ну… Мы здесь проветрим, — смущенно добавляет Энже. — Суть-то не в этом.
Смотрю на нее с сомнением, а потом напрягаю зрение, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь.
Энже щелкает выключателем, и комната не освещается, нет, она погружается в какой-то полумрак, и все язвительные комментарии застревают у меня в горле.
Хрусталь на люстрах и светильниках бликами играет на полу и потолке, создавая впечатление, словно мы находимся внутри какой-то магической шкатулки. Стены сероватого цвета покрыты росписью серебряных листьев. Потолки возвышаются метров на двадцать и расписаны картинами, изображающими рай. В противовес этому, под ажурным стеклом пола находится роспись демонов, ада, и его мучеников. Да такие реалистичные, что едва ли не протягиваю руку беднягам, зашедшимся в немом крике. Но самым удивительным становятся резные хрустальные ширмы, расставленные в форме лабиринта.
— Нравится? — хмыкает Энже, видя, как я разглядываю все это зачарованным взглядом.
— Очень, — выдыхаю я. — Кто создал это чудо?
— Мулцибер, — с улыбкой отвечает она. — Кто ж еще мог такое придумать.
— И по замыслу, мы находимся где? В чистилище? — произношу я, разглядывая фрагменты живописи.
— Никогда об этом не задумывалась, — хмыкает Энже. — Лучше спроси у Эма.
— И он ответит ей, что по задумке, мы находимся в аду, пляшем на головах обреченных, пока сами не присоединились к ним, правда, Эм?
Меня всю перекорёживает внутри, а воздух в лёгких заканчивается. Я оборачиваюсь и сталкиваюсь глазами с насмешкой Лив, стоящей в дверях. Прямо за ней, положив одну руку на ее талию, находится и сам Мулцибер.
Неоновые глаза смотрят на меня тяжело, пригвождая к полу металлом. И пусть внутри все трясется от ревности и бешенства, я приказываю себе успокоиться и не доставлять ему удовольствия своей реакцией. Приподнимаю подбородок повыше, и взгляд Мулцибер темнеет еще больше.
— Чистилище, — выдыхает он, отпуская свою новую игрушку и заходя в зал. — Так ты чувствуешь себя здесь, Диана?
И почему у меня такая нездоровая реакция на свое имя на его губах? Почему он произносит его с таким придыханием, словно овивая меня цепями своей души?
— Нет, — чуть мотаю головой, чтобы снять этот морок. — Я чувствую себя здесь в аду. Лив права, — и дарю ей самую убийственную из своих улыбок. Девушка скалится и словно невзначай махает мне рукой с черной кожаной перчаткой на два пальца: безымянный и мизинец.
Я вздрагиваю. Она не забыла и поняла, кто стал причиной ее увечья. И винит меня, а не Мулцибера. Неприкрытая ненависть в ее взгляде говорит о том, что она уже убила бы меня, останься мы наедине.
— Какой чудесной способностью ты обладаешь, — Мулцибер говорит где-то сзади и в его голосе я слышу издевательские нотки.
— Какой же? — рычу сквозь зубы.
— Ра-зо-ча-ро-вы-вать, Диааааана…
Лив угодливо смеется, разносясь эхом по залу, а я сдерживаюсь, чтобы не зарыдать и не взорваться, сжимая руки в кулаки.
Какой же беспомощной и жалкой я кажусь себе! До слез из глаз. Одинокой, на планете, где почти каждый хочет моей смерти. А Мулцибер наслаждается тем, что я истлеваю у него на глазах.
Проклятый монстр! Ненавижу его! Ненавижу!
Оборачиваюсь и сталкиваюсь с ним глазами. Там разгорается то же пламя ада, что и вчера. Он уже предвкушает новое столкновение, и ему это нравится. Он питается моей ненавистью, сжирая каждую ядовитую стрелу, посланную моим взглядом.
— Очень жаль, что мне больше нечем удивить тебя, Мулцибер, — делая над собой невероятное усилие, я сдерживаю голос, чтобы он не дрожал. — Во тьме, вне времени, да прибудет он с нами.
Я склоняю голову в легком поклоне, произнося приветствие основателю Адских земель, и улыбка стирается с его лица. Он тут же впивается взглядом в лицо, пытаясь понять, что я задумала, но я все так же безмятежно улыбаюсь, неотрывно смотря ему в глаза.
Нельзя с ним ссориться. Только не сейчас. Иначе он запретит мне присутствовать на приеме. А мне необходимо туда прийти.
— Мы можем идти, Эм? — Энже подает голос впервые с того момента, как они вошли.
— Да, — задумчиво тянет он, все так же хмуро пиля меня глазами. — Сегодня отвечаешь за нее. Головой.
— Как и всегда.
Скулы Мулцибера сжимаются, но я все так же безмятежно смотрю на него.
Он дал мне понять, что Энже понесет наказание, если попытаюсь бежать. Но задумала я совсем не это, и только кланяюсь ему еще раз, весело подмигивая ошалевшей от такого Лив.
— Вам было «не до этого», да? — шипит Энже, хватая меня за локоть, как только мы отходим на безопасное расстояние.
— Ну, прости, — развожу руками. — Мне просто было необходимо появиться на сегодняшнем вечере, понимаешь?
