– Ты осталась, верно, – теперь Барон улыбался каким-то своим мыслям, и речь зазвучала плавнее. – Открыла люк, положила камень под крышку и вернулась в кровать, чтобы уснуть рядом со мной. Проклятый камень сбил меня. Будто ты осталась не до конца. Вроде пока здесь, но можешь в любой момент сбежать. Я не хотел в таких условиях доверять тебе. Но потом тот же камень помог. Расставил все по местам.
Я потеряла нить его рассуждений и просто слушала, что скажет дальше. Выкручивать выводы из ничего он большой мастер. Даже интересно стало.
– Знаешь, так бесхитростно вышло, так демонстративно, – мягко сказал Барон. – И если ты что-то замышляла, то очень глупо, ведь не получилось в итоге ничего. А ты умная девушка, я успел убедиться. Камень этот родом из моего детства. Мы с родителями в кооперативном доме жили. Под окнами жильцы нарыли погребов. Территория общедомовая, вроде как можно. Кто первым успел, тот молодец и так далее. Так вот. Летом под всеми крышками лежали точно такие же камни. Один в один. Или осколки кирпичей. Я действительно верю, что ты намаялась в духоте и настолько бесхитростно решила проветрить помещение. Но может, ты сама признаешься? Или боишься меня?
Черт, я ушам не верила, а когда смысл сказанного дошел до сознания, с трудом могла удержаться, чтобы не ерзать на сидении. Гигантский шаг сейчас Барон сделал. Он не стал слепо мне верить, для этого слишком стар и умен. Он увидел открытый люк, тщательно все проверил, и в его состоянии вечной паранойи, когда вокруг одни враги, смог принять очевидную версию, не выдумывая лишнего. Впервые на моей памяти черное в его голове стало белым. С ума можно сойти. Вот теперь он точно изменился.
– Извини, я – дура, – призналась ему, наконец. – Решила, что духота тебя доконает, и полезла к люку. То, что нас из-за его обнаружат, даже не подумала. Крышка хорошо сделана, кусты высокие. Да, глупо было её оставлять, но с системой вентиляции я сама не могу разобраться. Я, правда, ничего такого не хотела. Просто побеспокоилась о твоем здоровье.
– Спасибо, – искренне ответил Барон и вдруг замолчал надолго.
Не знаю, проникся ли заботой, но я хотя бы перевела дух. Тяжело с ним. Но можно и мягче сказать – не просто. Сейчас я верила, что смогу привыкнуть к его характеру и некоторым особенностям. Да, их было много. Нахватался за то время, что воевал с Нелидовым и выживал после покушения.
Я доела и встала к раковине, чтобы помыть за собой посуду. Агата Кристи придумывала сюжеты книг в этот момент. Настолько ненавидела процесс, что все время мечтала кого-нибудь убить. А меня просто расслабляло ощущение прохладной воды на руках. И часто посещали идеи, что бы такого нарисовать.
– «Атлас» много анализов делает? – спросила я, не оборачиваясь к Барону. – Ну, кроме теста на отцовство.
Не сиделось мне, да. Пятый день пошел, как я оказалась в особняке. До возвращения Нелидова осталось девять. Не так уж и много, если начинать с нуля.
– У них мощная лаборатория, – ответил Барон, – легче сказать, чего они не делают. Поясни мысль, я пока не понимаю.
Не было еще мысли. Только смутная догадка, цепляющаяся за образ лаборанта «Атласа». Вернее за батарею пробирок у него в кейсе.
– Кроме слюны кровь ведь тоже подойдет? А если обмануть Нелидова? Взять у него другой анализ, а сделать в итоге тест на отцовство. Прокатит?
У Барона от раздумий на лбу морщины появились. Он минуту сидел молча, а потом резко встал. Черт, вот куда прыгает?! В глазах сейчас потемнеет.
– Ноутбук принесу… Не трогай посуду, сам вымою. Сайт «Атласа» нужен. Что-то я у них видел…
Я выключила воду, насухо вытерла тряпкой тарелку и поставила в шкаф, а Барон вернулся в обнимку с компьютером.
– Садись пока, – скомандовал он, – набирай в поисковике «Атлас» и открывай список услуг. Я быстро.
Олигарх, самостоятельно моющий чашку, то еще зрелище. Он снял пиджак, расстегнул манжеты рубашки, аккуратно закатал рукава до локтей и включил воду. Я следила за ним, покусывая кончик большого пальца, и начисто забыла о поисковике. Черт! И ведь не разбил ничего, не казался слоном в посудной лавке или страдальцем. Откуда что взялось? Он в армии служил?
– Я чувствую твой взгляд, – усмехнулся Барон, раскладывая чистую посуду на решетке для сушки. – Выдыхай, Наташа, ничего сверхъестественного не происходит. У меня нет дворянских корней, я вырос в простой семье. Мама умерла, когда мне было одиннадцать. Инсульт. Вернулась вечером с работы, сказала, что пойдет, приляжет. Не встала больше. Если бы сразу скорую вызвали, может быть, спасли. А мы не захотели беспокоить. «Пусть мама спит». Отец себя винил, запил с горя. Дом фактически на меня остался. Как я в первый раз пол мыл – отдельная история. Ты нашла, что я тебя просил?
Я вздрогнула от последнего вопроса. Поспешно схватилась за ноутбук и чуть не сломала крышку. Истории у Барона были одна хуже другой. Вроде объяснял, почему уборкой занимается, а вот что открылось. Но он хотя бы знал родную мать. Я, как оказалось, всю жизнь с тетей прожила.
– Открываю, – отчиталась я, а Барон уже сидел рядом, раскатывая рукава обратно.
