Разговоры «примера ради» сильно помогли. Серьезно. Вот только в итоге я полулежала на нем и слушала бормотания менеджеров по ту сторону телефона. Попытка включить громкую связь провалилась. Барон сказал, что это заметно. Шум специфический во время разговора. Собеседник сразу понимает, что рядом с тобой сидит кто-то еще. Психует, зажимается и старается слиться с разговора.
Однако я сдалась не сразу и долго изображала деревянную куклу. Будто от вытянутой спины и неудобной позы наш физический контакт был не таким плотным. На третьем разговоре Барону надоело. Он крепко меня обнял, якобы, чтобы записать время на листочке, и не отпускал, пока не расслаблюсь.
– Не бойся, – тихо сказал он, положив трубку. – Я ничего плохого не делаю. Я тебя даже не трогаю. Воспринимай меня, как спинку кресла.
Хотелось пошутить вслух на счет живой мебели, но я промолчала. К нему не придраться. Действительно занимался организацией банкета, и руки не распускал. Объятия не в счет… Или именно в них дело? Черт, я не могла разобраться!
Хуже нет, когда мужчина вот так играет. Подпустит ближе, вроде ждешь, что сейчас что-то будет, а она стоит на месте или отходит назад. Ухаживания так и не начинаются. Зачем вообще посадил меня на колени? Чтобы научить по телефону разговаривать? Правда? Мужчин же вроде мучает нереализованное возбуждение, почему терпит?
Мне проверить захотелось. До этого на диване чувствовала, как хочет меня даже через плотную ткань штанов. Если сейчас там все будет глухо, значит, я надумала себе то, чего нет. Как бы потрогать его незаметно? Бедрами я ничего не ощущала. Тепло подо мной было одинаково и равномерно. Никаких «остро и неудобно сидеть», как говорили подруги.
Если рукой полезу, на скандал могу нарваться. Кому понравится, что его щупают просто так? Исключительно из исследовательского интереса. Мы же не в контактном зоопарке. А какой можно законный повод придумать? «Ой, а что это у тебя там твердое в кармане?» Черт, анекдот на анекдоте. Я уже собиралась отказаться от затеи, как вспомнила про ручку. В фильмах её как бы невзначай роняли, а потом медленно поднимали. Мне как раз и нужно было поерзать, сидя на Бароне. Вдруг получится ощутить разгадку ребуса «хочет/не хочет»?
Я наклонилась к ноутбуку и сбила локтем ручку.
– Ой!
– Я подниму, – сказал Барон, но не дотянулся. Далеко укатилась.
Тогда я, чувствуя себя гимнасткой, вдоволь поупражнялась, но ручку достала. Когда легла обратно, сполна ощутила то, к чему стремилась.
У Барона сбилось дыхание. Он отвернулся от меня и молчал. По-прежнему ничего не делал. Черт, ему же нельзя! А я тут эксперименты устраиваю.
– Извини, – прошептала и попыталась встать, но он не отпустил. Крепче обнял той рукой, что придерживал на коленях, чтобы не свалилась. Телефон давно лежал на столе, записная книжка тоже, а злосчастная ручка снова укатилась.
– Дальше будешь сама звонить, – тяжело выдохнул Барон, – на счет зала я договорился. Обсудишь меню с менеджером и дождись письма из праздничного агентства. Они скинут список номеров для выступления и ссылки на проморолики.
Замолчал на середине фразы и снова медленно выдохнул. Я чувствовала, что не может успокоиться. Твердо подо мной было и жарко. Большой он, как мужчина. У Кирилла точно было меньше.
– Хорошо, – так же тихо сказала я. – Сделаю.
Он не уходил и я не двигалась. Уже сто раз пожалела, что спровоцировала его. Больному сердцу тяжело приходится. Хотя говорят, что эндорфины полезны.
– Ты справишься, – заговорил Барон и положил руку на мой живот поверх пижамы. – Даже не сомневайся.
Ладонь обжигала или я так реагировала на прикосновение? Кровь в голову ударила, в глазах на мгновение потемнело. Дыхание Барона эхом отзывалось во мне. Я пропитывалась жаром. Мечтала сбежать и так же сильно хотела остаться. Теперь точно знала, что не просто так держит. Он рукой по животу вверх провел до груди. Остановился, будто думал, переходить одну ему видимую черту или нет, а потом аккуратно обвел большим пальцем сосок.
Я вздрогнула и вцепилась в его запястье. Оттолкнуть не смогла, сил не хватило. Откуда-то пришла слабость, и в тишине раздался его голос:
– У тебя очень красивая грудь, Наташа. Нелегко сдержаться.
Барон ласкал сквозь ткань пижамы. Осторожно и очень нежно. Сжимал ладонь на груди и снова отпускал. Я тонула в его объятиях. Бункер перестал существовать, время остановилось. Я отзывалась на каждое прикосновение, выгибалась навстречу ласке. И тихо застонала.
– Тебе ведь понравилось ночью, – прошептал он. – Я чувствовал. Сейчас почти так же. А может стать лучше. Расслабься. Позволь мне…
Паника взорвалась вспышкой, когда руки с груди переложил на живот и повел ниже. Туда, где мне было так же жарко, как ему. На этот раз обошлось без преграды из ткани. Барон сначала оттянул резинку пижамных штанов, а потом добрался до белья. Оно очень тонкое, я бы и сквозь него все почувствовала, но мужчина осторожно завел пальцы под кружево. На одно краткое мгновение, пока я хватала ртом воздух, а потом испуганно сжала ноги.
– Тебе нельзя!
