– Мог, – задумчиво кивнул Барон, застегивая пуговицы рубашки. – Антон Рогов его зовут. Начальник административного управления. Завхоз. Звучит солидно, но по сравнению с другими начальниками – шестерка на побегушках. С туалетом засорившимся разбирается, подогрев сидений в личном автомобиле большого босса контролирует, клининг вызывает в кабинет, чтобы убрались после пьянок. Он должен был передать Алексею стакан со слюной Нелидова. За вознаграждение, естественно. На словах был готов сотрудничать. Жаловался, как низко его ценят и зарплатой обижают. А на деле вполне мог струсить, если безопасники Нелидова его вычислили и прижали. Вот они потом к Алексею и поехали.
Барон застегнул кобуру. Пистолет теперь висел на левом боку почти в подмышке. Я по криминальным сериалам помнила, что так оружие носили только под пиджаком. Полы оставляли распахнутыми, чтобы, когда понадобится, быстро выхватить оружие.
«Ты стрелять собрался?» – так и осталось невысказанным вопросом.
– Однако меня способ убийства удивляет, – добавил Барон, надевая пиджак. – Растут киллеры Нелидова над собой, изощряются. Так аккуратно все сделали, не подкопаешься. Содержание углекислоты в погребе уже не проверить, выветрилась давно. И патологоанатомы не будут все подряд препараты в крови искать.
– Скажи, ты передумал? – прямо спросила я, глядя на едва заметную выпуклость под пиджаком там, где висел пистолет. – Будешь мстить?
– Нет, Наташа, – выдохнул он, – я просто хочу доставить тебя до «Атласа» целой и невредимой. Алексей не знал название лаборатории, где заказан тест ДНК, но их не так много в столице. Даже если предложение почетного членства в «Обществе возрождения русской духовности» не связали с твоим исчезновением, то просто могут сделать засаду у каждой конторы, занимающейся тестами ДНК. Людей у Нелидова хватит.
Да уж. Не столько меня будут искать, сколько похитителя ловить. Никто не должен безнаказанно угрожать семье крупного бизнесмена. Стоит льву один раз показать, что он слаб, как на него сразу набросятся шакалы.
Кто-то громко забарабанил в дверь. Барон пошел открывать, а я бросилась одеваться. Бронежилет – массивная штука. Сверху еще куртка будет, поэтому под низ нужно выбрать что-то максимально легкое и облегающее. Если выдастся жаркий день, то я в обморок могу упасть от перегрева.
Второе платье, купленное Геной, подошло. Почти сарафан и ткань – хлопок с минимальным добавлением синтетики. Цвет и фасон не имели значения, куртка все равно черная.
– Готова? – с порога спросил охранник, прижимая к груди нечто средне между спасательным жилетом и мешком, набитым железом.
– «Броник» всего один?
– Да, мой. Всегда в машине его вожу. Знал бы заранее, раздобыл еще. Ныряй головой сюда. Хорошо, теперь застежки.
На плечи легла тяжесть, поначалу показавшаяся непомерной. Я осела от слабости, а Гена проворчал:
– Девять килограмм всего, третий класс защиты. Меньше нет смысла, ты уж потерпи.
– Захотят, голову прострелят, – фыркнула я.
– В голову еще попасть нужно. Даже снайперы предпочитают в грудь целиться.
– И бронежилет выдержит?
Гена вдруг замер и медленно убрал руку от широкой черной липучки на боку «броника». Я поняла, что хочет промолчать, но он все-таки ответил:
– От большинства пистолетов и нескольких автоматов защитит. Снайпер из СВД его пробьет.
Жилет мгновенно стал еще тяжелее. Я села на кровать и сложила на коленях руки. Смерть казалась черным облаком, закрывающим небо от вершины крыши до горизонта. Куда не посмотри, что только не сделай. Зачем все? Бункер, бесконечный побег, фальшивые имена, бронежилет? Хотелось сидеть и больше не вставать. А лучше позвонить Нелидову и кричать в трубку: «Оставь нас в покое! Никто не будет тебе мстить! Живи своей жизнью и радуйся».
– Спасибо, Гена, за то, что честно.
– Не за что совершенно, – раздраженно ответил Барон, прожигая охранника взглядом. – Ты не волнуйся. Мы если заметить что-нибудь, сразу развернем машину. Никто не полезет под пули.
– Надеюсь, – с трудом улыбнулась я. – Все готово? Идем?
– Да, Тамара придет через несколько минут, нужно попрощаться.
Мне нужно. Насколько сильно, я поняла, только оказавшись в её объятиях, уткнувшись носом в пропахшую соляркой спецовку. Мы стояли на крыльце, и Тамара гладила меня по голове:
– Ну же, малая, не кисни. Я бы с радостью оставила вас, но мужчины решили иначе. Слушайся отца, он тебе добра хочет. А мамка твоя… Знаешь, всякое бывает, может и помиритесь. Она поймет на старости лет, что натворила. Хуже нет вот так отталкивать ребенка. Я бы полжизни отдала за дочь, а кому-то даром не надо.
У меня в носу защипало. Обеих матерей лишилась. И той, что умерла после родов, и той, что растила до восемнадцати лет. Отец хотел убить моего мужа. В бреду такое не пригрезится, в страшном сне не приснится. Уж лучше бы я, правда, оказалась дочерью вахтовика, разругавшегося с сожительницей.
– Нормально все будет, – сказала я и сама не поверила. Бронежилет мешал. Давил на плечи. – Может, и с тобой увидимся еще. Спасибо, Тамара, ты очень хорошая. Столько сделала для нас.
