Въ 10½ часовъ ночи, полицейскіе, принявшіе на себя открытіе предполагавшагося преступленія, услышали шаги человѣка прошедшаго взадъ и впередъ. Спустя нѣсколько времени снова послышались шаги уже нѣсколькихъ человѣкъ, которые стали перелѣзать черезъ плетень. Затѣмъ «преступники» подошли къ окну, противъ котораго помѣщался приставъ Шишковскій, и вслѣдъ за этимъ раздался трескъ рамы и звукъ упавшихъ разбитыхъ стеколъ, а потомъ двое преступниковъ влѣзли въ окно, а третій, подойдя къ мѣсту, гдѣ сидѣлъ г. Шишковскій, для естественной надобности, пошелъ потомъ также къ окну. Въ это время приставъ Шишковскій далъ свистокъ: преступники бросились въ разныя стороны. Одного изъ нихъ Вавиловъ ухватилъ за полу платья, и она осталась въ его рукахъ, а преступникъ вырвался, но былъ пойманъ городовымъ Васильевымъ, котораго онъ ударилъ по головѣ. Пойманный оказался крестьяниномъ Яковомъ Ивановымъ Кухаревымъ. По показанію же городоваго Кузьмина, Кухаревъ былъ пойманъ имъ, предъ чѣмъ Кухаревъ ударилъ его по головѣ, отчего у него слетѣла фуражка. Другой же подсудимый крестьнинъ Аверьянъ Петровъ, когда хотѣлъ перелѣзть черезъ плетень, получилъ ударъ палкой отъ городоваго Вуколова. Поэтому Петровъ, соскочивъ съ плетня, замахнулся на Вуколова ножомъ, который Вуколовъ выбилъ изъ его рукъ. Затѣмъ Вуколовъ самого Петрова прижалъ къ забору, гдѣ, при помощи городоваго Родіонова, онъ былъ связанъ. Третій же неизвѣстный убѣжалъ. Взятые Яковъ Кухаревъ и Аверьянъ Петровъ оказались безъ письменныхъ видовъ. По осмотру, произведенному полиціей, рама оказалась изломанною на нѣсколько кусковъ; подъ окномъ были найдены три халата, выкинутые изъ дома Федоровой для похощепія, ножъ и заткнутое за обшивку дома долото. По осмотру слѣдователемъ поддевки Кухарева, въ которой онъ былъ взятъ 3‑го августа, оказалось, что лѣвая ея пола оторвана совсѣмъ. Оторванная пола по пригонкѣ пришлась къ поддевкѣ. На мѣстѣ, гдѣ взятъ былъ Аверьянъ Петровъ, найденъ былъ за заборчикомъ ножъ.
Федоръ Козловъ на предварительномъ слѣдствіи показалъ, что оказанные ему крестьяне Кухаревъ и Петровъ тѣ самыя лица, которыя намѣревались обокрасть старовѣрческаго священника Ефимова, проживающаго въ селѣ Черкизовѣ. По условію съ ними, онъ пришелъ въ 8 часовъ вечера 3‑го августа на Хитровъ рынокъ, гдѣ засталъ ихъ вмѣстѣ съ солдатомъ, называвшимъ себя Иваномъ. Отсюда они пошли въ село Черкизово. Не доходя до заставы, они зашли въ трактиръ, гдѣ Петровъ и Кухаревъ показывали ему два ножа, говоря «что бояться намъ нечего», и затѣмъ отправились въ село Черкизово къ дому крестьянки Федоровой. Перелѣзши черезъ плетень, они стали ломать окна, Козловъ же въ это время стоялъ поодаль. Когда же воры влѣзли въ окно, Козловъ кашлянулъ и тѣмъ далъ условленный знакъ приставу Реброву. Вслѣдъ затѣмъ раздался свистокъ: явилась полиція, и Петровъ и Кухаревъ были пойманы. Неизвѣстный же, называвшій себя солдатомъ Иваномъ, убѣжалъ.
Обвиняемый Петровъ на допросѣ 5‑го августа не сознался во взводимомъ на него преступленіи. При этомъ онъ показалъ, что, проживая въ Москвѣ и занимаясь поденными работами, былъ 3‑го августа для найма на Хитровомъ рынкѣ. Здѣсь, часовъ въ 6‑ть утра, подошелъ къ нему неизвѣстный человѣкъ, въ послѣдствіи оказавшійся крестьяниномъ Козловымъ, и спросилъ, не желаетъ ли онъ мѣста. Затѣмъ этотъ неизвѣстный велѣлъ дожидаться его до вечера. Въ 7 часовъ вечера Козловъ подошелъ къ нему вторично и повелъ его въ кабакъ, гдѣ они пили водку. По выходѣ отсюда они встрѣтили какого — то человѣка и пошли всѣ втроемъ въ Преображенское. Тутъ зашли въ трактиръ, гдѣ пили водку и чай, и гдѣ Козловъ увѣрялъ, что онъ ведетъ его на какую — то фабрику. Изъ трактира въ сильно пьяномъ видѣ онъ пошелъ за ними. Куда его привели и что далѣе происходило, Петровъ по опьянѣнію не помнитъ. Онъ заявилъ также, что не знаетъ, кому принадлежатъ найденные ножи и долото.
