На вопросъ предсѣдателя, прознаетъ ли подсудимый себя виновнымъ, онъ отвѣчалъ: дѣйствительно я убилъ, мое дѣло, только я не знаю, что это надомною случилось. Позвольте, я разскажу вамъ все по порядку. Стоялъ я у купца Обухова и жена его часто отлучалась отъ мужа, приводили ее солдаты изъ полиціи и Обуховъ Михайлѣ (Апарышеву), какъ старшему городовому, обѣщалъ три цѣлковыхъ, чтобъ онъ этимъ занимался. Вотъ Михайло и къ намъ зашелъ и ходить сталъ. Началъ онъ всматриваться въ дочь мою, должно быть, думаю, понравилась. Потомъ присылаетъ солдата сватать. Этотъ мнѣ и говоритъ, что Михайло старшій, вы бы отдали дочку за него. Л говорю, что у насъ и безъ солдата въ семьѣ горя довольно, однако сказалъ женѣ. Послѣ Пасхи Михайло самъ приходитъ и тоже начинаетъ рѣчь о дочери. Мы рѣшились отдать. Заложилъ я икону для свадьбы, а у него тогда ничего не было, только 10 фунтовъ говядины принесъ. Отпраздновали мы свадьбу; на другой день пошла ихъ сваха поднимать и ко мнѣ оттуда. «Показать, говоритъ, что ли?» Я говорю: «зачѣмъ казать, у насъ не кажутъ, а благополучно ли тамъ?» «Благополучно», говоритъ и начали они тамъ горшки бить. Праздновали мы долго, дней черезъ пять прихожу я съ базара, разругался съ женой и далъ ей одну плюшку. Михайло выходитъ и говоритъ: «я тебя уйму, я, говоритъ, не подорожу отцомъ, я и своего унялъ такъ, что только три дня жилъ.» Вижу я какой онъ человѣкъ есть, Жили мы уже три недѣли вмѣстѣ, потомъ пригласили насъ въ гости, выпилъ я тамъ три стакана водки, да чаю, ну и сдѣлался сильно пьянъ. Приходимъ домой, я и урони со стола щи. Жена и говоритъ мнѣ: «что ты это, пьяница, дѣлаешь?» А ей говорю, что можно и новыхъ налить, за что тутъ ругаться. Выскочилъ это Михайло изъ комнаты, гдѣ съ женой они разряжались: «я, говоритъ, съ тобой справлюсь» и убѣжалъ. Думаю, въ полицію должно быть. Взялъ я кафтанъ и вылезъ въ окно, схоронился. Слышу, ищутъ, пятеро солдатъ ходятъ. Какъ утихло все, вышелъ я, тутъ меня и схватили и до того били, что палецъ перешибли даже. Жена ужъ съ дочерью отняли. Потомъ надзирателя приводятъ, въ часть повели. Л говорю женѣ, чтобы проводила меня, а то, говорю, они тамъ убъютъ меня. Пошла она со мной. Передъ частью опять меня били, такъ что я безъ чувствъ упалъ. А Михайло дома, какъ послѣ говорили мнѣ, все храбрился: «я, говоритъ, его на поселенье сошлю, а самъ здѣсь хозяйничать буду.» На другой день, вечеромъ, я въ трактиръ пошелъ, онъ опять меня въ часть посадилъ. Тутъ начались у насъ съ нимъ ссоры, началъ я женѣ говорить, чтобъ они съѣхали, а она мнѣ на это: «что же ты и одного зятя не можешь содержать, а сестеръ такъ своихъ замужъ выдалъ, да и приданое далъ.» Однако съѣхали они. Тутъ онъ жену сталъ бить, разъ леща мы имъ послали, такъ онъ его ногами истопталъ, а самъ на другой день приходитъ ко мнѣ, да и говоритъ: «я на Пелагею тебѣ хочу жаловаться, съ арестантами все играетъ и меня по имени и отечеству не называетъ, ты скажи ей объ этомъ…»
Предсѣдатель тутъ остановилъ Павлова и пригласилъ его разсказать какъ совершено было самое убійство.
Подсудимый. Позвольте, я хотѣлъ было это все досказать, ужѣ не долго кончить. Позвольте кончить. Сталъ онъ нападать на насъ, дочь такъ билъ, что въ больницу положили отъ побой и дѣло у судебнаго слѣдователя было. Тогда онъ къ ней въ больницу присылалъ женщинъ: «помирись, говоритъ, со мной, а отца твоего убью.» Потомъ сказалъ, что она у него 100 р. украла и мнѣ передала. Тогда я шесть денъ подъ арестомъ просидѣлъ. Стали мнѣ смѣяться всѣ: «вотъ, говорятъ, какого зятя нашелъ, то и дѣло сажаетъ.» Тутъ тоска ко мнѣ пришла, тоска, да тоска и человѣкъ этотъ сталъ ходить (смѣхъ въ публикѣ). Ходимъ мы съ нимъ по базару, въ кабаки захаживали, онъ все мнѣ твердилъ: «убей Михайлу, а то онъ тебя убьетъ.» Сталъ я паспортъ просить, хотѣлъ на рыбную ловлю идти, да жена не пустила. Думалъ я думалъ, да и отправился во Владиміръ. Отыскалъ тамъ, гдѣ жилъ Михайло, прихожу; мальчикъ какой — то говоритъ: дома его нѣтъ. Пришелъ я ввечеру, легъ въ сарай подъ солому, а тутъ товарищъ мой приходитъ. Что же ты, говоритъ, лежишь? Отдалъ я ему сапоги и пошелъ къ избѣ, вижу что у окна стриженый сидитъ, кукъ будто онъ, я и ударилъ. Побѣжали мы съ товарищемъ, вдругъ смотрю ни ружья, ни его нѣтъ, а на горѣ какъ человѣкъ 20 кричатъ: «здѣсь онъ!" Побѣжалъ я опять, нѣтъ никого, тутъ картузъ потерялъ; искалъ, искалъ, такъ и не нашелъ. Добѣжалъ до желѣзной дороги, до Боголюбова дошелъ, а тамъ на машину сѣлъ. Сынъ дѣйствительно говорилъ о картузѣ, потому стыдно было сознаться. Думаю, что же это я сдѣлалъ? Потомъ пошелъ къ священнику и разсказалъ ему все.
Предсѣдатель. Передавали ли вы кому — нибудь, что къ вамъ является призракъ?
Подсудимый. Кромѣ слѣдователя никому больше не передавалъ.
Судъ съ согласія сторонъ постановилъ не спрашивать свидѣтелей объ обстоятельствахъ, сопровождавшихъ убійство, въ виду сознанія подсудимаго.
