Замѣчательныя судебныя дѣла полностью

Подсудимый возразилъ, что и подумать невозможно, чтобы съ дочерью имѣть связь.

Г. Радищевъ показалъ, что зналъ Павлова хорошо и онъ ему нѣсколько разъ жаловался на зятя за то, что тотъ жену и тещу бьетъ, а ему грозитъ. Свидѣтель самъ видалъ Пелагею ужасно избитою мужемъ.

Вызванные судомъ эксперты пришли къ такого рола заключеніямъ; одинъ изъ нихъ находилъ, что Павловъ по отвѣтамъ и по освидѣтельствованію на предварительномъ слѣдствіи находится въ здоровомъ состояніи; въ какомъ же состояніи онъ находился въ моментъ совершенія преступленія, за недостаточностью данныхъ, сказать нельзя. По обдуманности же преступленія можно съ большею вѣроятностью сказать, что онъ и тогда былъ здоровъ. Другіе же два эксперта высказали, что разсказъ Павлова о призракѣ есть чистѣйшій вымыселъ, ибо обстоятельства, сопровождавшія его появленіе къ подсудимому, не подходятъ подъ признаки этого рода душевной болѣзни, извѣстной подъ названіемъ галлюцинаціи.

Противъ мнѣнія экспертовъ подсудимый возразилъ: годовъ десять тому назадъ, когда еще я служилъ въ лѣсу, поѣхалъ я на лошади. Возвращаясь домой, я слѣзъ и иду сзади; вдругъ лошадь пошла, пошла, потомъ жена вскочила на нее и уѣхала… Вотъ, думаю, побью, когда домой приду. Отошелъ шаговъ 200 — ѣдетъ жена мнѣ на встрѣчу. «Зачѣмъ, говорю, лошадь угнала?» — «Да она одна, говоритъ, пришла, я на встрѣчу къ тебѣ и выѣхала.» А то вотъ тоже съ товарищемъ разъ шли, такъ лошадь пропала. Думаю, это со мной потому приключилось, что я шелъ какъ — то разъ полемъ и летитъ змій съ полденной стороны, я и останови его, такъ онъ пять денъ стоялъ…

Предсѣдатель. Довольно.

Этимъ и окончилось судебное слѣдствіе.

Послѣ заключительныхъ преній, въ которыхъ обвинитель настаивалъ на состояніи полной вмѣняемости подсудимаго, а защитникъ доказывалъ невмѣняемость, предсѣдатель спросилъ, не имѣетъ ли подсудимый что сказать въ свое оправданіе? Подсудимый что — то тихо передалъ своему защитнику. Защитникъ сказалъ: «Подсудимый говоритъ, что какъ бы то ни было, но человѣческая кровь пролита и онъ, не надѣясь получить прощеніе отъ Бога, желаетъ получить наказаніе, а потому, гг. присяжные, прошу васъ согласовать его желаніе съ своимъ приговоромъ и смягчить его.»

Присяжные признали подсудимаго виновнымъ въ убійствѣ Апарышева съ обдуманнымъ заранѣе намѣреніемъ. На вопросъ объ умственномъ состояніи подсудимаго они отвѣчали, что онъ находился въ полномъ разсудкѣ.

Судъ постановилъ: подсудимаго крестьянина Василія Павлова, на основаніи 1434 ст. Улож., лишивъ всѣхъ правъ состоянія, сослать въ каторжныя работы въ рудникахъ на тринадцать лѣтъ.

Засѣданіе закрылось въ 10 часовъ вечера.

(Засѣданіе 28‑го апрѣля 1869 года Московскаго окружнаго суда.)

Засѣданіе происходило подъ предсѣдательствомъ товарища предсѣдателя П. А. Дейера.

Дѣло это, получившее въ Москвѣ извѣстность подъ именемъ убійства лавочника въ Тверской Ямской, привлекло многочисленную толпу слушателей въ залъ суда. Въ 11½ часовъ открылось засѣданіе. Подъ стражей на скамьѣ подсудимыхъ явился Алексѣй Ивановъ Морозовъ, молодой человѣкъ 19 лѣтъ. Лицо подсудимаго еще очень свѣжее, хотя на немъ замѣтны слѣды умственной зрѣлости не по лѣтамъ. Впечатлѣніе оно производитъ неблагопріятное. Подсудимый смотритъ своими сѣрыми большими глазами нахмуривъ брови. Онъ бѣлокуръ, носитъ волосы по — русски. На его загорѣлыхъ смуглыхъ щекахъ еще не замѣтно признаковъ волосъ; лишь бѣлые небольшіе, едва видимые усы оттѣняютъ его тонкія, блѣдныя, плотно сжатыя губы. Подсудимый говоритъ довольно спокойно, равнымъ голосомъ; его отвѣты умны. Но нельзя было не замѣтить, что при наружномъ спокойствіи подсудимый съ нетерпѣніемъ ожидалъ, когда кончится судебное засѣданіе.

Вотъ въ чемъ заключаются обстоятельства дѣла: