Вотъ какъ это было, сказалъ обвиняемый. Слышу крикъ, народу тутъ было много. Только подхожу я. Такъ какъ я съ частнымъ былъ знакомъ, я и говорю ему: Петръ Егоровичъ, вы ли это? Хотѣлъ этимъ показать, что я его не узнаю: такъ онъ кричалъ, разгорячился. А онъ на меня еще пуще: «Какъ! ты, говоритъ, меня не узнаешь?… Мужикъ!.. сѣдая борода!.. я тебя арестую… ты у меня будешь ослушаться»… Я вижу это, что онъ довольно пьянъ: такъ я замѣтилъ по его крику — ужь онъ очень горячился. Я повернулся, ничего не сказалъ и ушелъ… Вся эта исторія вышла отъ того, что лѣсъ разнесло водою по берегу…. лѣсу было много, привести въ порядокъ я еще не успѣлъ. А прежде, до этого, мы съ г. Гольмомъ дружески жили. Онъ у меня бывалъ, ну, извѣстно, я его угощалъ: закуска, наливка была. Разъ еще онъ мнѣ и говоритъ: нельзя ли, Иванъ Петровичъ, наливки этой мнѣ прислать? Отчего же, говорю, извольте, можно — и послалъ наливку. Потомъ онъ опять просилъ этой наливки; она вся вышла, такъ я и не послалъ. Послѣ этого что ли началъ онъ меня притѣснять?! Чуть не каждый день все постановленія дѣлалъ. Депутація требуетъ, чтобы мы какъ можно скорѣе лѣсъ съ берега убирали… я рабочихъ человѣкъ 70 нанялъ… а онъ пришлетъ солдатъ и, какъ я уѣду въ городъ, прикажетъ остановить работу. На утро опять такая же исторія. Тогда я говорю рабочимъ: ступайте всѣ въ часть. Тутъ частный приставъ привезъ съ собою мироваго судыо. Мировой судья посмотрѣлъ и велѣлъ таскать лѣсъ. Но частный все не унимался: чуть не каждый день акты составлялъ. Только разъ вижу, пріѣзжаетъ квартальный и начинаетъ вымѣрять вышину стопъ. Что же это, думаю, этого отродясь никогда не было…. ІІу, не вытерпѣлъ и написалъ на актѣ… Мнѣ много частный разоренія сдѣлалъ. У меня въ то время стройка была — онъ мнѣ убытки нанесъ Раздражилъ онъ меня сильно… Я вотъ съ сороковаго года живу тамъ, много частныхъ приставовъ видалъ, ни съ однимъ не вздорилъ. Всѣ и до сихъ поръ кланяются и всегда съ уваженіемъ относились. Вотъ передъ г. Гольмомъ г. Клочковъ былъ, спросите его, онъ и теперь со мной въ хорошихъ отношеніяхъ. Только съ г, Гольмомъ никакъ не могъ ужиться, да не я одинъ, а всѣ обыватели тоже. Всѣ на него жаловались. Онъ сильно насъ притѣснялъ…
Вызванъ былъ другой свидѣтель, купецъ Шкуновъ, сосѣдъ обвиняемаго.
На вопросъ предсѣдателя, не было ли у него тяжбы съ г, Гольмомъ, онъ объяснилъ: непріятность у насъ та была, что онъ прижималъ насъ относительно уборки лѣса. Поэтому мы, человѣкъ 15‑ть, подавали генералъ — губернатору просьбу, чтобы онъ помирволилъ намъ въ уборкѣ лѣса, потому г. Гольмъ уже больно насъ притѣснилъ… Просьба эта уже разсмотрѣна и дѣло кончено. Убытковъ мы никакихъ не искали.
Товарищъ прокурора находилъ невозможнымъ допустить къ присягѣ этого свидѣтеля.
Защитникъ съ своей стороны находилъ возможнымъ спросить свидѣтеля подъ присягой.
Судъ постановилъ: спросить свидѣтеля подъ присягой.
Я свидѣтелемъ при этомъ дѣлѣ не находился, сказалъ Шкуновъ, по приведеніи къ присягѣ приглашенный предсѣдателемъ сказать все, что онъ знаетъ по дѣлу, — я не былъ свидѣтелемъ. Время послѣ того довольно прошло, ко мнѣ это не относилось, и я, можно сказать, даже забылъ. Помню только, кажется, это въ августѣ было, — мы губернатора ждали…. Потому мы самую эту жалобу на частнаго пристава подавали, что онъ намъ прижимку дѣлаетъ…. Только вотъ въ этотъ самый разъ пріѣзжаетъ частный приставъ. Тутъ онъ лѣсъ смотрѣлъ: я, говоритъ, на васъ не ищу, что вы на меня жаловались, — пусть, говоритъ, лѣсъ и такъ лежитъ… Потомъ онъ это ко мнѣ подошелъ и говоритъ: цыгане, вы бы, говоритъ, еще, на Конную пошли: тамъ бы вамъ прошеніе подписали…. Только я и помню.
— А ты мнѣ развѣ поговорилъ, возразилъ подсудимый, что частный приставъ подъ руку ходилъ съ тобой и говорилъ: только бы мнѣ Бутикова въ бараній рогъ согнуть, а съ вами — то я управлюсь.
Свидѣтель. Не припомню, Иванъ Петровичъ. Извѣстно, мы всѣхъ должны бояться. Иной разъ будочникъ придетъ, и то должны кланяться, потому мы люди маленькіе. Весной. и въ іюнѣ я не былъ…
Подсудимый. Онъ мнѣ эти самыя слова пересказывалъ,…. Должно, теперь забылъ. Въ августѣ у насъ никакого дѣла на было…. А эти самые поступки г. Гольма, какъ онъ насъ притѣснялъ, — объ этомъ все было доказано въ прошеніи. Я бралъ отъ суда свидѣтельство и два прошенія генералъ — губернатору подавалъ, чтобы мнѣ дали справку по этому дѣлу, — что — жь дѣлать, не получилъ. Извѣстное дѣло, что теперь административная власть старается поддержать полицію… Я лично князя просилъ, да не помогло…
Далѣе были спрошены подъ присягой крестьяне Миновъ и Ивановъ, набойщики на фабрикѣ г. Бутикова, и цеховой Гурѣевъ, надсмотрщикъ за набойщиками. Всѣ три свидѣтеля согласно показали, что 9 мая, въ Николинъ день, они слышали, какъ частный приставъ Гольмъ закричалъ на ихъ хозяина: «Мужикъ, сѣдая борода! я тебя заарестую!» Что же разговаривали они тихо между собою, того нельзя было разслышать. Былъ ли въ это время Гольмъ пьянъ — свидѣтели не знаютъ.
